Прошли годы, десятилетия…

Солнце торопливо подымалось вверх… Последний цветной луч его, упав мягко на вершину самого высокого Уральского отрога, рассеялся, исчез. Заколебалась и задвигалась очнувшаяся от дремоты природа. Урал, так близко от меня стоявший, стал удаляться, уплывать в неведомую даль. Его тяжеловесные очертания стали становиться легкими, как воздух. Он подернулся синевой, стал голубым, как само небо. Он почти слился с небом, так эфирен и чист делался его вид на целый долгий летний день.

Стоявшие над ним облака стали уходить ввысь за солнцем, сделались тонкими, прозрачными, растаяли вовсе. Подул легкий западный ветер. На спокойно спавшей Оби появилась зыбь, тощие деревца на горном её береге зашевелились, заговорили. Прошло около часу. Солнце уже высоко держится, нежно обдавая землю своими теплыми лучами. Обь успокоилась, её поверхность опять приняла чистый, зеркальный вид. Опять воцарилась кругом мёртвая тишина, как в пустыне… Только мерные удары по воде вёсел гребцов-остяков, странно нарушая тишину раннего утра, свидетельствовали о жизни…» («На Оби», «Православный благовестник» №11, с.

495—497).

В одном из очерков он рассказывает о том, как ему «пришлось побывать в долине реки Надым летом, провести там несколько суток под открытым небом, «испытать прелесть ночёвок с мириадами комаров, в это время единственными обитателями страны, так оживляемой зимою кочевниками-самоедами с их оленьими стадами…»:

«При самой благоприятной погоде 9-го июля мы выехали из Обдорска, -пишет он, – летом малолюдного и скучного.

Несколько суток пришлось потратить, чтобы добраться до Хэнских рыбопромышленных заведений, откуда, собственно, и должно было начаться наше путешествие в Надым, признанный профессором Аркадием Ивановичем Якобием лучшим местом для миссионерского стана и административного пункта в Обдорском крае.

Ничего нет отвратительнее этих длинных и продолжительных путешествий в лодках под медленными ударами вёсел гребцов, плывущих медленно, скрипящих, монотонно вздрагивающих после каждого взмаха весла.

Настроение путешественников почти всегда скоро становится мрачным, они скоро начинают нервничать от неустанной борьбы с комарами, не позволяющими заняться никаким делом. Внутри каюка нестерпимо душно, на крыше его не на чём остановить взор.