Вестники времен

Когда грязный водопад иссяк, Гунтер осторожно открыл глаза, вначале протерев их большими пальцами, и приподнял голову.

Ситуация была исключительно интересной: светловолосый нормандец за время, пока неизвестный валялся без чувств, развил бурную деятельность – назвавшийся сэром Мишелем человек стащил с Гунтера теплую летную куртку, китель, рубашку с галстуком, шерстяное белье, оставив голым по пояс, и теперь стоял рядом. Вода, принесенная из ближайшей болотины, подействовала – повелитель дракона, кажется, начал приходить в себя, и теперь слегка ошарашено осматривался, в поисках источника, излившего на его голову противный поток.

Наконец его взгляд утвердился на сэре Мишеле, стоявшем рядом с сострадательным видом, и державшем в руках насквозь мокрый, и заляпанный тиной кожаный летный шлем, его, Гунтера собственный, кстати.

– Это… как понимать? – осведомился Гунтер, слегка приподнявшись, и опершись на локоть, – ты чего творишь, а?

Сэр Мишель помедлил с ответом, а потом на лице его появилась робкая улыбка:

– Так… ты же в беспамятстве был… Я думал, помрешь.

А от беспамятства ничего лучше нету воды холодной. Вот.

– Ну, спасибо тебе, жизнь спас, – усмехнулся Гунтер и попробовал сесть. Голова, вроде, не кружилась. Глянув на сваленную кучей в двух шагах одежду, он хмыкнул, и, снова посмотрев на рыцаря, спросил: – Э, приятель, а раздевать-то зачем было?

Снова последовала долгая пауза, за время которой сэр Мишель покраснел до кончиков ушей, а потом тихонько пробормотал:

– Я думал ты… ангел, крылья вот искал.

– Чего?

– А их нету, крыльев-то… не ангел, стало быть.

Гунтер некоторое время переваривал услышанное, с мыслями: «Помешанный. То у него король – Ричард, то Англию с Францией путает… Теперь, вот, я – ангел… Впрочем, как помнится сумасшедших раздражать нельзя.

Поэтому надо вести себя спокойно и соглашаться со всей ахинеей, которую он несет… И все-таки, что происходит вокруг?»

– Я не ангел, – сдерживая улыбку, сказал Гунтер, – я – человек… Ну, вроде тебя. Послушай, а где здесь ближайший город?

– Город… – поморщился сэр Мишель, – зачем тебе в город? Грязные они все, города.