Иоанн III Великий. Первый российский государь. Летопись жизни. Часть II

Так отец Иоанна попал в плен, где пробыл более двух с половиной месяцев – с 6 июля по 25 октября. Ходили слухи, что он был выпущен за огромные деньги, которые обещал собрать по возвращении домой. Новгородская летопись сообщает: «Отпусти царь Махмет князя великого Василья на Рускую землю и взя на нем окуп

двести тысяч рублев, а иное Бог весть, да они».

200 тысяч рублей – огромные для того времени деньги. Говорили и про «иное». Мол, обещал Василий еще и несколько городов татарам. Анализ документов убеждает, что, скорее всего, эти данные о выкупе – клевета князя Дмитрия Шемяки, которому надо было как-то оправдать свои злодейства.

По-иному рассказывает об освобождении попавших в плен князей архиепископ ростовский Вассиан Санин в своем «Житии Пафнутия Боровского»:

«Махмет потребовал выкуп за свободу пленников. Преподобный Пафнутий обратился тогда к простым людям копейкой последней помочь своим князьям, и на просьбу его откликнулись многие и жертвовали – кто сколько мог, пока не набрали весь выкуп.

Князья русские были освобождены, а случай тот получил название “копеечный выкуп”».

Беда не ходит одна. 7 июля, через неделю после того, как Василий II был взят в плен, в Москве случился страшный пожар. Крепость была заполнена беженцами, которые скрывались тут от татар, их лошадьми, скарбом. Пожар уничтожил всё.

«Тем же годом Москва погорела в полуночи – с Кремля, от собора Архангельского, когда в нем скрывались в осаде, и многие люди сгорели, а иные задохнулись».

«О пожаре на Москве. Того же месяца июля 14 день в среду загореся град Москва внутри города в нощи и выгоре весь, яко ни единому древеси на граде не остатися, но и церкви каменые распадошася и стены градные каменые падоша в многых местех, а людеи многое множество изгоре, священноиноков и священников и иноков и инокын, мужеи и жен и детеи, поне же бо отселя огнь, а из заградиа Татар бояхуся. Казны же многы выгореша и бесчислено товара всякого, от многых бо градов множество людеи бяху тогда ту в осаде.

И яко же погоревшу граду и княгини великаа Софья и великаа княгини Марья и з детми и з боары своими идоша к граду Ростову, а гражане в велице тузе и волнении бяху, могущеи бо бежати оставши град бежати хотяху, чернь же совокупившеся начаша врата граднаа преже делати, а хотящих из града бежати начаша имати и бити и ковати, и тако уставися волнение, но вси общи начаша град крепити, а себе пристрои домовнои готовити».