Повесть о Петре и Февронии Муромских

Федор прошел по сочной яркой траве вдоль высокого забора, стукнул ладонью в ворота, они приоткрылись. Он вошел вместе с конем внутрь двора, привязал его к специальному столбу и двинулся к просторному добротному дому. Дорожка была выложена чистыми досками, трава вокруг аккуратно скошена. За домом виднелись хозяйственные строения, где-то там закудахтала курица. Все говорило о том, что двор обитаем, и хозяева его не бедствуют.

Поднялся на высокое крыльцо, отер пот со лба, отряхнулся, поправил кафтан, постучал в дверь.

Не дождавшись ответа, вошел. Это были сени, в которых стояли высокие лари для зерна и муки, сушились пучки трав, лежала всякая домашняя утварь. Следующая дверь вела в кухню и горницу. Федор распахнул ее уже без стука и увидел дивную картину: посередине горницы сидела на невысоком деревянном стульчике юная красавица и ткала на небольшом станке холст, а перед нею скакал заяц. Заплетенная по-девичьи ее густая светло-русая коса доставала до пола. Услышав, что отворилась дверь, подняла от работы яркие небесного цвета глаза, удивилась нежданному гостю:

– Плохо, когда дом без ушей, а горница без очей, – сказала она строго, но глаза ее светились добротой.

«Чудная какая-то», – подумал Федор, хотя девушка ему понравилась. Он поклонился ей и, понимая, что неприлично находиться в чужом доме, да ещё и наедине с незнакомой девицей, спросил:

– Есть ли тут какой человек мужского пола? Или покажи, где живет. Мне бы поговорить…

– Отец и мать мои пошли взаймы плакать, а брат мой отправился через ноги смерти в глаза глядеть.

На этот раз Федор уже не стал скрывать своего изумления. «Либо девица с приветом, либо я простак», подумал он и озадаченно почесал свою макушку:

– Ни единого твоего слова не понял! – сказал ей честно.

– Да чего ж тут не понять? – вдруг почти весело и радушно воскликнула она. – Ты вот неожиданно вошел в мою горницу, да меня врасплох застал, в неприбранном виде. А был бы в нашем дворе пес, он бы издали тебя почуял, стал бы лаять, предупредил меня, – это и есть дому уши.

А был бы в доме ребенок, отрок, он бы во дворе играл, увидев тебя – в дом забежал, сказал бы, что гость к нам спешит. Вот и выходит, что дети – это очи дома.

Девица отложила свои коклюшки на станок, отряхнула передничек, пригладила волосы и вновь посмотрела ласково на гостя сияющими глазами.

Тот смутился. Он понял, что поступил бестактно, не постучав в двери, и юная хозяйка своими прибаутками, таким образом, тонко намекнула ему на оплошность.