Вождь семейного племени

Бабушка бережно хранила это фото (все, что осталось от маленького сына), подолгу рассматривала его, вспоминая подробности невосполнимой утраты.

– Как я тогда жива осталась, не знаю, – причитала она. – В один год похоронить двух сынов… Приехать в Москву с тремя детьми, а остаться с одной Шуревной… Я стала как безумная. Вся почернела, потеряла сон. Ночми, бывало, выйду во двор барака, зажму рот, чтобы никого не тревожить, и вою как собака. И бьюсь головой об стену.

Она проклинала Москву, голод, эту жизнь.

И не знала, как жить дальше.

Глава 5. Тиран-красавец

Дедушка как мог поддерживал жену. Он-то и предложил ей родить еще одного, четвертого ребенка: «Может, мы тех забудем…». Но когда бабушка пришла к гинекологу, пожилая доктор, узнав о ее трагедии, покачала головой:

– Я бы не советовала оставлять ребенка. Вы еще в состоянии сильного стресса, нервная система в напряжении. Вам бы нервы подлечить, прийти в себя. И решиться на следующего ребенка не раньше, чем через год.

У малыша могут быть проблемы с психикой.

Бабушка врача не послушала. За всю свою жизнь не сделавшая ни одного аборта, она считала детоубийство в утробе матери великим грехом. В итоге вскоре в семье появился третий сын Николай – младенец идеальный физически: крупный, невероятно красивый. Но проблемы с психикой появились у него с первых месяцев. Николай стал жестоким испытанием, если не проклятием родителей. Не раз бабушка вспоминала потом слова пожилой докторши… Малыш постоянно плакал и практически не спал по ночам.

Редко улыбался. У него, кажется, было всегда плохое настроение. Уже в яслях мальчишка никого не слушался, бил детей и постоянно куда-то убегал. Однажды летом родители искали его до утра. В неполные три года он забрел на пустырь и сидел в канаве с водой.

– Никакие слова и уговоры до него не доходили! – с горечью вспоминала бабушка. – Он все мерил на свой аршин и никого не слушал. Шуревна от него криком кричала. Что он с ней вытворял, уму непостижимо!

Скорее всего, у дяди была серьезная душевная болезнь.

Возможно, скрытая форма шизофрении. Фортели, которые он выкидывал, выходили за рамки здравого смысла. Он не мог пройти спокойно мимо дворовых собак. Всю жизнь, даже в 60 лет, вешал их на заборах за ошейник. И при этом дико хохотал. Жестоко расправлялся с кошками. Ловил, а потом мучил или морил голодом птиц, наблюдая за тем, как они умирают. Садистские наклонности перешли и на детей.