Время вестников

Ты, помнится, еще в начале этого года пытался найти с ним общий язык – и не преуспел?

– Времена, ваша светлость, меняются, – мессир Амори позволил себе короткую ухмылку. – Перед отъездом я переговорил с состоятельными купцами, прибывшими недавно из Константинополя – три генуэзца, несколько крещеных евреев и даже один мавр. Говорил со шкиперами, с прибывающими в Святую Землю паладинами – осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Конечно, они знают немного, но в целом картина складывается нерадостная. Похоже, базилевс охвачен манией подозрительности.

Ему всюду мерещатся заговорщики, в каждом он подозревает наемного убийцу. Ликторы в красных плащах хватают людей по малейшему подозрению. В Константинополе дня не проходит, чтобы кого-то из знати не обвинили в злодейском умысле. Неудивительно, что даже благодушный Эммануил задергался рыбкой на крючке. Ему кажется, царственный папенька в чем-то подозревает и его. Вы не хуже меня знаете, к чему приводят эдакие подозрения. Эммануил отправил ко мне посланца…

– Даже так? Ты мне об этом не говорил, – нахмурился Конрад.

– Сперва я должен был удостовериться, что это не очередные византийские происки, – невозмутимо парировал Ибелен. – Если угодно, я велю принести письмо. Оно выглядит совершенно невинным, с парой-тройкой воспоминаний о вашем бурном прошлом в качестве кесаря византийской армии да сетований на несовершенство людское. Текст послания не имеет ровно никакого значения. Важно само обстоятельство, что Эммануил решился обратиться к нам за поддержкой.

По прибытии в Константинополь я намерен уделить внимание именно ему, а не чахнущей в позолоченных застенках Анне.

– И все же, все же… – Монферрат в задумчивости выбил пальцами дробь по мраморному подоконнику, но высказать свои сомнения не успел.

Дверная створка приоткрылась. В проем осторожно просунулась голова дворцового управителя, с сильным греческим акцентом известившая:

– Господину угодно принять посетителя? Пришел некий Даниил… Даниэль… Малльгрим, – управляющий запнулся, выговаривая трудную франкскую фамилию.

 – Уверяет, у него срочное дело к господину. Какое – не говорит. Прикажете прогнать?

– Какой еще Даниэль? – вопросил сам у себя Конрад, а спустя мгновение совершенно некуртуазно хлопнул себя по лбу. Наблюдавший за сюзереном Амори озадаченно поднял бровь. – Старею, что ли? Или память отшибло? Зови, немедленно зови! Ибелен, Данни объявился!

– Принесла нелегкая, – еле слышно пробормотал Амори д'Ибелен.