Колесо фортуны

Они замотались в платки по самые глаза, но это не особо помогает. Наконец приходит автобусик – доисторический, крошечный. Только бы не испустил дух где-то по дороге, в лесу! Одна радость – по зимнику он катится легко. Каковы здесь дороги по весне, не хочется даже думать.

Деревня малюсенькая, домов двадцать, а то и меньше. По адресу – покосившаяся избушка, укрытая снежной шапкой, вокруг, куда ни глянь, только снег, снег, снег чуть ли не по пояс… И узкая протоптанная тропка ведет к крыльцу.

– Ух ты, смотри, какие ставни! – восхищается подруга.

 – Как с картинки!

Ставни и впрямь сказочные, расписные. А наличники, наличники-то какие – будто тончайшей работы кружева.

Подруг встречает бабушка. Вся морщинистая, как печеное яблочко, маленькая, сухонькая, в валенках и бесконечных кофтах для тепла, в пестром платке.

– Ну девки, ну девки! В такой мороз из города приехать! Я сегодня и не ждала никого… Да вы идите скорее в дом, не стойте на пороге! Сейчас самовар поставлю, чаем отогреетесь.

Внутри вся избушка – одна комнатка метров шестнадцать, да холодные сени.

На стенах семейные фотографии, пол в два слоя устлан половиками, на кроватях самодельные покрывала, везде белоснежные вязаные салфеточки. Людмиле вспоминаются кружевные накидочки из детства, из той, самой первой коммуналки, которые когда-то связала ее бабушка. Но главное здесь – огромная печь, белая, высокая. От нее веет ощутимым жаром, доходящим даже до двери.

Хозяйка усаживает их за стол, к самовару, и Людмила с наслаждением прислоняется спиной к горячему печному боку, греет покрасневшие руки о чашку с чаем.

Когда девушки немного приходят в себя после дороги, бабушка раскладывает перед ними лисьи шкурки, добытые сыном-охотником. Они в восторге гладят нежный мех, зарываясь в него пальцами (очень хочется прижать шкурку к щеке, но Людмила стесняется). Лиля выбирает чернобурую, Людмила – рыженькую. Рыжий мех к ее глазам подходит больше! И всего по двадцать пять рублей – ну, не счастье ли?

Девушки отдают деньги, прячут сокровища в сумки, а бабушка принимается хлопотать по хозяйству.

Через полчаса на столе перед ними оказывается горка дымящихся блинов, щедро смазанных маслом, и банка варенья из голубики – на болоте сама собираю! – не без гордости сообщает бабушка. Снова закипает самовар. За окнами бушует метель, в трубе завывает ветер.

После обеда им предлагают отдохнуть на печке, и они, не заставляя себя упрашивать, карабкаются наверх по приставной лесенке.