Сказания Бореалис. Шипы и Розы

В большом зале их встретил целый сонм запахов – приятных и не очень – а также десятки глаз, которые с любопытством начали рассматривать вошедших. Здесь были и неумытые работяги с грязными волосами, и пьяницы, которые громко хохотали и играли в кости. Нашлась и парочка солдат, один из которых, погладив свой ус, искривил рот в сальной улыбке и подмигнул Мире. Девушка натянула на лицо капюшон и закинула за спину сумку. Тут к ним подошла маленькая полная женщина и низким голосом спросила:

– Вы постоять пришли, или чего хотите?

Она вытерла руки о свой залатанный фартук и заткнула выпавшие пряди под чепец.

Казалось, ей было около 40 лет, кожа её будто лоснилась в отблеске свечей, а на руках отпечатались годы работы на кухне.

Лето выступил вперед, снял капюшон и спросил, есть ли комнаты, чтобы переночевать.

– Есть, наверху. Кровать одна, не на двоих, конечно, такая же вам подойдет, голубки? – женщина ухмыльнулась.

– Нет, нет, вы не так поняли, – замялся Лето, которому стало неловко от таких мыслей, – мы брат с сестрой, отстали от отца, он торговец.

– А, ну, понятно, – женщина поманила их за собой, наиграно серьезно добавила, – такие у нас тоже бывают.

Они прошли вперед, и тут увидели огромную фигуру – за стойкой стоял лысый бородатый великан. Облокотился, из-под суровых темных бровей светились грустные глаза. Женщина хлопнула его по спине и сказала о новом заказе. Тот ничего не ответил, лишь хмыкнул.

Женщина вернулась к паре со связкой ключей, указав на мужчину, сказала:

– Этот здоровяк – Дез, мой муж, он не разговорчив, но, если будут вопросы – обращайтесь.

Меня зовут Отта, я отвечаю за харчевню и спальни. Платить прошу вовремя и не наводить беспорядок – рука у Деза тяжелая, – она ещё раз указала на мужа и направилась в сторону лестницы.

На втором этаже их ожидала небольшая комната, в которой из мебели были кровать, стул и небольшой столик в углу. Через мутное стекло окна можно было увидеть площадь, которую покидали последние торговцы.

Было темно, то тут, то там в окнах домов напротив загорались слабые огоньки. Мира наблюдала за этой картиной, когда за спиной раздался голос Отты.

– Комната чистая, крыс нет, окна не открывать, стекло плохо держится. Стоить будет три рэма.

– Три рэма? – удивилась Мира и повернулась к трактирщице. – У вас не постоялый дом на тракте, чтобы такие цены выставлять.

Трактирщица медленно приблизилась к Мире.