Юрий Куранов – добрый гений России

Можно говорить о некоторой преемственности в связи с такими писателями, как Тургенев, Паустовский, Пришвин, Бунин, Альфонс Доде, для творчества которых, как и для творчества Куранова, характерно сочетание естественной интуитивной талантливости с художественным мастерством. Своеобразие Куранова—писателя в том, что он и в прозе – постоянно Поэт. Он уделяет внимание каждому образу, каждому предложению, каждому слову, не упуская из виду целостность всего текста, стараясь передать суть вещей и явлений, как можно естественнее и впечатляюще, и в то же время ёмко, без излишеств.

Все детали выверены и взаимоувязаны в единстве. А главное, он не перестаёт быть Поэтом с большой буквы в его неизменном устремленье к прекрасному и возвышенному.

И названия произведений подбираются в соответствии с содержанием и так поэтичны, что только из них можно составить поэму.

«Лето на Севере» – казалось бы, простое обыденное незамысловатое название. Но оно, как нельзя лучше, передаёт присущие каждому рассказу сборника качества и эмоциональное наполнение каждого из них.

Читая их, чувствуешь тепло, о чём бы ни говорилось, в какое бы время года ни происходили события. И Север воспринимается как место, согревающее душу, – место, где возможно круглогодичное лето, любование миром, живущим какими-то неиссякаемыми глубинными соками, где возможно и собственное участие в празднике жизни.

Миниатюры Юрия Куранова вызывают непосредственную радость присутствия в прекрасном мире природы, в единстве с её красками, звуками, запахами, открывают для читателя возможность проникаться жизнью красоты, вибрировать в унисон с её ритмами.

Так жили наши предки и сейчас живут племена, которые принято считать примитивными. Например, сегодняшние бушмены живут в ладу с окружающей природой и друг с другом; им знаком поэтический трепет от любви, от счастья, от восторга перед чудом жизни. Это происходит из-за их естественной религиозности, сверхчувственности их восприятия): их бытие и познание мира ещё идёт по большей части в русле божественной программы.

Такое в процессе цивилизации утрачиваемое ощущение близости к самым «истокам жизни», – остаётся доступным только детям, влюблённым и поэтам.

«Те самые листья, которые так недавно шумели высоко под облаками, теперь летят ко мне под окно.

– Куда вы летите?

Они толпятся у завалины торопливой стаей. Они силятся поведать что-то. Но я не понимаю речей их.