Война, блокада, я и другие… Мемуары ребенка войны

Ей никто не сказал, что нас вывозят с дачи. На другой день началась какая-то непонятная суматоха. Меня фотографировали – одну и с мамой. Мама покупала мне много разных сластей – шоколада, конфет, печенья, пирожных… Она пришивала к моим вещам лоскутки с моей фамилией и именем, с адресом и еще какими-то данными. К пальто, кофтам и другим вещам пришивала кармашки и в них вкладывала маленькие фотокарточки – свою, мою, папы и братика – и записки с нашим домашним адресом, на случай если я вдруг потеряюсь. А я никак не могла понять, почему я должна теряться – ведь я уже совсем большая, мне скоро будет семь лет.

…О братике я думала, что он на даче, но мама сказала, что он с яслями тоже поехал на новую дачу… Он вернется в нашу семью только в 1947 г.

И вот нас снова сажают в поезд. Вагоны показались чудными, и их почему-то называют «телячьими». Мамы нас тискают, плачут, все кричат, толчея, суета, теснота… Мы прощаемся, и я снова не понимаю, почему все мамы плачут, ведь мы едем на новую дачу и в родительский день все они к нам приедут…

А пока я сижу вместе с другими детьми на нарах, где-то под потолком вагона, потому что в этом вагоне нет ни длинного коридора, ни уборной, ни спальных полок, а всего двухэтажные нары в разных концах вагона.

Это очень интересно. Через плечо у меня висит тряпочная сумка, а в ней аж пять плиток шоколада в очень красивых обертках. Они не дают мне покоя. Я достаю их по очереди, и мы тут же их съедаем все сразу. Жарко. Душно. Шоколад тает и липнет к рукам. Нам нравится, что мы все перемазаны, что радостно стучат колеса, эта широкая, необычная полка, и впереди новая дача и длинное-длинное лето…

О войне мы ничего не знаем толком, а потому нам совсем не страшно, а даже весело от необычности обстановки…

Война

Война обрушилась нежданно…

И, подхватив, несла с собой…

И танки с черными крестами

Уже гремели за спиной…

Земля взметнулась на дыбы…

Меня куда-то вдруг швырнуло,

И я от страха, боли, слез

К земле, как к матери, прильнула.

Кому пожалуюсь теперь

Я этой памятью больною,

Когда шарахнуло меня

Безжалостно взрывной волною…

Когда летела кувырком,

Не понимая, что случилось…

Меня пометила война —

Вот так судьба распорядилась…

С войной слепою и жестокой

Я бок о бок теперь пойду…

Четыре очень долгих года

Свой Крест недетский понесу…

А впереди грядет блокада…

Голодный, стылый Ленинград,

И умирающим не нужен

На Красной площади парад.