Работайте! В работе счастье…

Несмотря на три своих выговора, я стал секретарём первички. В посёлке был махонький клуб, в котором главной и единственной мебелью служили колченогие стулья. Впереди маячил Новый год. Начать решили с малого – организовали танцы. Народу набилось битком. Тогда замахнулись на большее – стали готовить концерт.

Основной творческой силой были приезжие, ряды которых как раз в это время пополнили семеро ребят, демобилизовавшихся из армии. Все они уже успели жениться, но детей ещё не имели.

Вчерашние армейцы работали сварщиками, бульдозеристами, а их жёны (если не хотели в жилкомхозе состоять на должности дворников, чьи обязанности сводились к войне с замёрзшими помойками) вынуждены были сидеть дома.

Вот мы их всех и обошли с предложением поучаствовать в концерте. Они обрадовались, нашлась даже женщина, вызвавшаяся быть худруком. Мужья, как только у них находилось свободное время, тоже приходили. Таким образом, во–первых, у нас образовался хор, а во–вторых, мы начали ставить сценки.

Вскоре стали подтягиваться в клуб и жёны коренных жителей.

Вдруг в день получки заваливаются пьяные мужики и с русским сленгом принимаются загонять, что называется, баб к плите. Пришлось ходить по домам, отбивать женщин у этих идиотов. Кое–кто из них тоже потом пришёл. Наконец состоялся концерт.

После многолетнего беспробудного существования вдруг зазвучала музыка, нормальные человеческие слова.

Как назвать то чувство, которое испытали участники и зрители? Восторг? Не знаю, может быть.

Но скорее это было потрясение. Все ведь двадцать четыре часа на виду друг у друга. А тут всё так необычно… Мы старались вовсю. Каждый выступал в нескольких ролях. Я и сам пел, играл на гитаре, балалайке, участвовал в миниатюрах. Галина Ивановна – на сносях – плясала, пела.

Помимо артистической деятельности нас увлёк ещё и футбол. И это несмотря на то, что работали двенадцать часов через двенадцать. График такой, что не разгуляешься. Но ничего, приезжаешь с ночной смены и едёшь играть километров за сто пятьдесят.

Пока в автобусе трясёшься, успеваешь поспать, глаза протёр – и на поле. На нём, конечно, если что и произрастало, то уж никак не трава, а камни.

Наши соперники из автотранспортной колонны, в гараже работают, нет–нет да и потренируются. Так что мы чаще проигрывали, но зато сопротивлялись отчаянно. Играли и с артелью Туманова, в которой старатели футболистами были не хуже, чем золотарями.