Работайте! В работе счастье…

И тут как на грех план капитального ремонта потребовалось согласовать с профкомом, а я там не появляюсь, потому что знаю: бухгалтер – женщина исключительно ответственная, с утра до ночи над бумагами сидит, и председатель женсовета тоже. Обе активные, я туда не хожу, потому как на общественных началах, вот будет заседание профкома – ясное дело, не пропущу.

А в это самое время приходит пакет из ВЦСПС, информирующий об очередном заседании. (Попробуйте узнать сейчас, к примеру, какие вопросы рассматривала та или иная думская фракция…) В постановлении пунктом первым значится: инициативу о работе председателя профкома прииска Горный на общественных началах одобрить.

Это было последней каплей. Профсоюзных лидеров (да и партийных тоже) в этой ситуации можно понять – речь о штатной единице в бюджете. Поехали мы в Ягодное, к секретарю райкома.

Выходит в приёмную волевой, крепкий мужик, по которому видно, что вкалывает двадцать, если не тридцать часов в сутки.

Он, как полагается, одет в наглухо застёгнутый китель и белые бурки (Сталина уже не было, а секретарская форма оставалась прежней долгое время). Я, пацан, смотрю на него с совершенным уважением.

– Вот, товарищ секретарь, – докладывает Юрий Николаевич, – ВЦСПС одобрил инициативу Юрия Алексеевича о работе председателем профкома на общественных началах.

– Вам, молодому коммунисту, доверили такой фронт работы, а вы!..

– А я… – представляю, как это выглядело со стороны: цыплёнок перед коршуном, – а я… не коммунист…

Отпустили меня.

Собрали заново комитет, избрали моего зама председателем (я сразу его предлагал), вернули штатную единицу, а я ушёл с головой в производство. Но, видно, чтобы знал всё–таки что почём, отправили за два перевала начальником Крохолинского участка. Раз в месяц я привозил оттуда золото, а туда увозил запчасти. На участке было человек семьдесят. Какая публика была!. . Но работали крепко.

Однажды на одном из приборов мне показалось, что мужики там какие–то сами не свои. Захожу в балок – на двухъярусных полках огромные кастрюлищи. А внизу мужик отдыхает, причём по комплекции меня раза в полтора больше. Бражный дух такой, что с ног валит. Посередине, как водится, буржуйка. Я одну кастрюлю за ручку на печку вывернул, потом вторую следом… Мужик подхватывается и кладёт свою лапищу мне на горло.