Моё настоящее имя. Истории с биографией

Это у всех и каждого – и надо узнать себя,

свое тело как материальную вещь,

научиться к нему хорошо относиться

и наладить хорошие отношения души и тела. У меня ушло на это много лет, но не могу сказать, что научилась.

Чего мне в себе самой не нравится – длинный список.

Начну с короткого – что мне нравится.

Нравится мне в оболочке не так много:

во-первых, кисти рук —

их я унаследовала от бабушки Маруси,

но у нее кисть была поуже.

Руки у меня хорошие, пальцы

длинные, суставы не разбухшие,

но стали очень рельефны синие вены,

сейчас они видны только на правой,

потому что как раз после того,

как я написала слова, что руки мои мне нравятся,

произошла большая неприятность с левой рукой —

неприятность странная и настойчивая:

в первый же день, когда я спустилась к морю

две недели тому назад,

меня слегка полоснула по руке медуза —

красная полосочка, почти незаметная.

Обошлось без последствий —

это было предупреждение.

А за несколько дней до отъезда

снова я налетела в воде на медузу,

и на этот раз она не постеснялась

и здорово меня прижгла в плечо.

Ожог сильный – довольно быстро снимался мазью,

а вот отек от медузьих поцелуев все нарастает.

Рука моя стала совсем слоновья,

и завтра лечу в Москву,

придется, видимо, лимфу как-то откачивать.

Нельзя себя хвалить,

враг из враждебного мира подслушал

и послал на меня медузу.

Руками-то всегда была довольна,

а ногти невзрачные, как у мамы и как у папы —

треугольные, хлипкие и ломкие.

Бо?льшую часть жизни мама стригла ногти “наголо”, руки у нее были жесткие, шершавые, рабочие,

ловкие и без прикрас —

перчаток в своей биохимической работе не терпела,

они ей мешали и мне тоже: знаю много женщин,

которые даже посуду моют в перчатках,

а я люблю прикосновение к тому, с чем работаю.

Пожалуй, еще мне нравится моя голова. О форме, конечно, речь – не о содержании.

Я по воле обстоятельств дважды в жизни ходила с бритой головой —

первый раз, когда после химиотерапии волосы начали лезть, я их сама обрила.

А второй раз случайно по собственной неаккуратности: в те годы я не стриглась ножницами,

а, выставив нужную длину на бритве мужа,

который бороду ею подстригал,

проходилась по своей голове лезвием,

выставляя отметку один-два сантиметра, чтобы волосы лежали “бобриком”. Однажды бритва соскочила,

и первый проход ото лба к затылку обнажил ровную голую полосу.