Жили мы в провинции, у моря

Так что братья Скидельские, оставив все недвижимые приморские богатства, созданные умом и энергией своего отца, бежали в Харбин, где в 1945 году их достала-таки длинная рука Советской власти.

Архитектор Гольденштедт тоже покинул Владивосток. Его ждал Шанхай, где построенные по его проектам здания стали памятниками архитектуры эпохи модерна и арт-деко, а потом и Америка.

В мае 1923 года вышел указ Дальревкома о муниципализации 24 домовладений Владивостока. Дома Скидельского были в их числе. Ансамбль достался военному ведомству – всегда многочисленному в городе-форпосте: хочешь владеть Востоком – имей сильную армию и флот.

Ведал домом УДОС – Управление домами офицерского состава. Вот так: дом снова принадлежал, получается, элите – господам-офицерам.

В 1958 году наша семья поселилась в доме на Китайской, 30. Прожили мы там долгих 10 лет. В психологии есть термин «лонгитюдный мониторинг». То бишь многолетнее наблюдение за неким явлением. Вот уже шесть десятилетий такого невольного мониторинга, ни разу не научного, нескольких семей из дома-ковчега, легли в основу некоторых моих рассказов.

Оськины

Если есть фантазия и писательский зуд, многое можно сочинить. Только вот кто же тебе поверит? Это в сериалах каждая серия заканчивается комой, выкидышем после падения с лестницы, незапланированной беременностью, убийством, на худой конец. Но сериал это одно, а реальная жизнь – нечто иное, чаще заурядное и скучное. К чему это я? Фантазия у меня весьма средняя, не потянет и на пару серий.

Поэтому пишу правду и только правду о людях, которых лично знала.

В 1958 году наша семья получила две комнатки в огромной коммунальной квартире. Дом был построен полвека назад и предназначался для городской элиты. В 1922 году владельцы дома бежали в Харбин, где длинная рука Советской Власти достала таки их в 1945 году. А дом был передан военному ведомству победившего пролетариата. Так роскошные апартаменты превратились в убогие коммуналки с фанерными перегородками для большей вместимости.

Все шесть на тот момент семей коммуналки были военными.

Самая большая и лучшая комната, малокультурно именуемая «залой», принадлежала семье Оськиных. Окна этого парадного помещения смотрели на центральную улицу. Был и большой балкон. Фанерная перегородка отгораживала торцевую часть комнаты – закуток для дочки Лоры, или ее родителей.

Оськины были старожилами квартиры. Военные семьи обычно не долго задерживаются на одном месте.