Среди индейцев Центральной Венесуэлы

Двигаясь вверх по реке Манапиаре, а затем по ее левому притоку реке Парусито и далее по реке Каньо-Бандарита, через несколько дней мы должны достигнуть страны индейцев хоти – горы Сьерра-де-Маигуалида.

Аксель, и так выглядевший весьма живописно, – смуглая загорелая кожа, ковбойская шляпа с кожаной тесемочкой, оказался еще к тому же и весьма колоритным человеком.

В то время, когда я впервые его увидел, ему исполнилось сорок шесть лет. Он родился и вырос в Германии на берегу Боденского озера в городе Констанц.

В середине 1980-х годов он впервые приехал в Венесуэлу и влюбился в эту страну, решил остаться здесь жить. Сначала он купил пять гектаров тропического леса на берегу реки Манапиаре. Местные индейцы пиароа помогли ему построить небольшой дом. В нем он и прожил один первые пять лет, разводя кур и выращивая манго, до тех пор, пока в амазонскую глубинку не приехала на практику молодая красивая венесуэлка-врач. Они поженились, и сейчас у Акселя двое детей и свой дом в Пуэрто-Аякучо. Однако большую часть своего времени Аксель проводит в постоянных путешествиях по сельве.

– Какие разные все люди, Аксель. Из Восточной Европы едут к вам в Германию, стараются там осесть. А немцы уезжают в Южную Америку, в Амазонию. Как все это понять?

– Не знаю. Но мне очень нравится моя нынешняя жизнь. Немцы – они спят все на ходу, а здесь – живые непосредственные люди.

– Знаешь, ты не Аксель – ты Данди-крокодил! Помнишь, как тот герой популярного австралийско-американского боевика?

– А меня так и называют в немецком посольстве в Каракасе, – смеется и поправляет свою ковбойскую шляпу с широкими полями и кожаной тесемочкой.

Ябарана, идущие по пути перемен

В бакалейной лавке в Сан-Хуан-де-Манапиаре Аксель покупает пачку сигарет.

– Зачем тебе сигареты, ведь ты не куришь? – спрашиваю я его.

– На реке Парусито есть несколько порогов, через которые мы должны будем пройти на каноэ. Около них всегда стоят индейцы ябарана – они и помогут нам перетащить наше тяжелое каноэ через пороги, а мы их отблагодарим за это сигаретами.

Так и оказалось. Через двадцать километров движения вверх по реке Парусито дальнейший путь нам преграждает сильный и бурный поток. Это порог Рудольфо Саломон. Перед самой стремниной к берегу пришвартовано длинное узкое выдолбленное из цельного древесного ствола индейское каноэ. Рядом с ним стоят его хозяева – индейцы ябарана. В каноэ у них лежат ружье и явно совсем недавно подстреленный на охоте тапир.