Морганы. Династия крупнейших олигархов

Таким образом, он стал одним из трех самых уважаемых граждан Спрингфилда.

Майлз Морган благополучно процветал в Спрингфилде, был дважды женат, имел девять детей и скончался в преклонном возрасте – восемьдесят четыре года. Но до смерти он успел еще принять участие в Войне Короля Филипа, дослужившись до звания капитана колониальной милиции.

Дружественные отношения между индейцами и поселенцами в Новой Англии продолжались недолго. Сначала поселенцы «покупали» земли, а затем, став сильнее, начали их попросту захватывать.

Используя в качестве причины ссоры с индейцами, они объявляли им войну и захватывали желанные земли. Суды распространяли свою юрисдикцию на индейцев, даже если те не жили в поселениях, приказывали штрафовать или наказывать индейцев плетьми за «богохульное поведение в священный день отдохновения», которое выражалось в виде охоты, рыбной ловли или других «проступках», а такие штрафы, как правило, выплачивались в виде земли.

Подобные необоснованные претензии поселенцев на право землевладения привели к конфликту Роджера Уильямса с правящей олигархией и к последующей его высылке из Массачусетса. В 1675 году притеснения экспроприаторов привели к всеобщему восстанию индейцев. Рассчитанная на полное уничтожение, Война Короля Филипа вылилась в столкновение дикости индейцев и варварства поселенцев.

Индейцы атаковали, взяли в осаду и сожгли Спрингфилд. Уцелевшие нашли убежище в блокгаузе Майлза Моргана и под его командованием отразили все атаки. Но без подхода подкреплений ситуация оставалась безнадежной, и все выжившие были бы убиты, если бы один дружественный индеец не пробрался сквозь линии осаждавших и не привел помощь. Но, несмотря на это, стоящая в Спрингфилде статуя прославляет заслуги Моргана, а не безвестного индейца.

Капитан Майлз Морган прослужил всю войну, как и его трое сыновей, о которых в старой хронике говорится, что «они были прекрасными нимродами в похвальном деле охоты за индейцами».

Но и в те времена бизнес не оставался без внимания. Через две недели после начала войны один бостонский джентльмен гордо заявил в своем письме, что «земля уже стоит десять тысяч фунтов».