Вестники времен: Вестники времен. Дороги старушки Европы. Рождение апокрифа

– Это… как понимать? – осведомился Гунтер, слегка приподнявшись и опершись на локоть. – Ты чего творишь, а?

Сэр Мишель помедлил с ответом, а потом на лице его появилась робкая улыбка:

– Так… ты же в беспамятстве был… Я думал, помрешь. А от беспамятства ничего лучше нету воды холодной. Вот.

– Ну спасибо тебе, жизнь спас, – усмехнулся Гунтер и попробовал сесть. Голова вроде не кружилась. Глянув на сваленную кучей в двух шагах одежду, он хмыкнул и, снова посмотрев на рыцаря, спросил: – Э, приятель, а раздевать-то зачем было?

Снова последовала долгая пауза, за время которой сэр Мишель покраснел до кончиков ушей, а потом тихонько пробормотал:

– Я думал ты… ангел, крылья вот искал.

– Чего?

– А их нету, крыльев-то… не ангел, стало быть.

Гунтер некоторое время переваривал услышанное, с мыслями: «Помешанный. То у него король – Ричард, то Англию с Францией путает… Теперь вот я – ангел… Впрочем, как помнится, сумасшедших раздражать нельзя.

– Я не ангел, – сдерживая улыбку, сказал Гунтер, – я – человек… Ну вроде тебя. Послушай, а где здесь ближайший город?

– Город… – поморщился сэр Мишель. – Зачем тебе в город? Грязные они все, города. Народу там полно, все воруют…

«Точно, псих: из города сбежал и в лесу живет», – решил Гунтер, а вслух ответил:

– Мне нужно поговорить с… – Он долго искал подходящее слово на старофранцузском и, не найдя ничего похожего, запнулся: – С военными или… «Дас Полицай» – понимаешь?

– Не понимаю, – честно признался сэр Мишель, – может, тебе нужно исповедаться? Тут неподалеку монастырь бенедиктинцев, только мне туда нельзя, не пустят…

– Почему? – заинтересовался Гунтер, пропустив мимо ушей дурацкие слова нормандца об исповеди.

– Я у них, – сэр Мишель побагровел пуще прежнего, совсем поник и тихо-тихо продолжил: – Вина премного с сэром Горациусом из Наварры испив, безобразие учинил. Отец приор, небось, до сих пор примочку на глазу держит. И… и в колодец ихний меня стошнило…

Гунтер вздохнул, сдвинулся на сухое место и, откинувшись на траву, заложил руки за голову.