Падение Царьграда

Во всей комнате стояло нежное благоухание.

Заботы верного слуги не ограничивались внутренностью дома: он раскинул палатку на крыше, зная, что в теплое время его господин будет проводить там ночи. Отличительной чертой всех этих приготовлений было отсутствие всякого попечения об удобствах, необходимых для женщин, так что, очевидно, их присутствия не ожидалось.

До полудня в последний день назначенного срока Уель оставался на берегу, поджидая желанное судно, и, наконец убедившись, что князь Индии не прибыл, в сильном разочаровании вернулся к приготовленному для неявлявшегося гостя дому.

К его величайшему удивлению, в печке горел уголь, и Сиама суетился, как бы исполняя приказания своего господина. Уель подумал, что князь Индии прибыл каким-либо другим путем.

– Он здесь? – спросил Уель.

Сиама покачал головой.

– Так зачем ты развел огонь?

Сиама знаками дал понять, что его господин вот-вот приедет.

Уель улыбнулся этому слепому доверию слуги.

Побыв некоторое время в доме, он вернулся к себе, но после ужина снова пошел посмотреть, что делается в жилище князя Индии.

Окна его горели огнями, и он поспешно вошел в отворенную дверь. Гостиная ярко была освещена лампами, и в ней стоял Сиама, как всегда спокойно улыбающийся.

– Что же, приехал? – спросил нетерпеливо Уель.

Слуга отрицательно махнул рукой, но этот жест как бы говорил: «Он не приехал, но приедет сегодня». Около десяти часов вечера Сиама принес и поставил на стол поднос с едой и напитками.

– Боже милостивый, – промолвил Уель, – он даже приготовил ужин. Вот так слуга, вот так господин!

Уверенность слуги так подействовала на Уеля, что он также стал серьезно ожидать прибытия князя Индии.

Через некоторое время внизу послышались шаги нескольких людей. Сиама бросил торжествующий взгляд на Уеля и устремился к двери, в которой показалась человеческая фигура. Нечего было объяснять Уелю, кто это был. Он сразу понял, что это князь Индии.

Почему-то Уель представлял его величественным.

Но в дверях стоял человек небольшого роста, сутуловатый, худощавый, в темно-коричневом бурнусе аравийских шейхов. Голова его была повязана красным шерстяным платком, и конец его, надвинутый на лоб, бросал такую тень на лицо, что ясно видна была только большая седая борода.

При виде своего господина Сиама бросился на колени и поцеловал его руку, а тот поднял его и потрепал по плечу в знак того, что был доволен сделанными приготовлениями.