Падение Царьграда

Турки бежали с места битвы и спасли оставшиеся у них галеры за островами, прилегавшими к азиатскому берегу.

Тогда Мануил не только сделался героем, но народ видел в нем спасителя отечества. Вся Византия и Галата собрались на городских стенах и на берегу, чтобы приветствовать его возвращение как победителя, с многочисленными трофеями и пленными. При выходе на берег его встретили трубными звуками и проводили торжественной процессией в ипподром. Верхняя галерея, отведенная для императора, была переполнена придворными сановниками.

Публика тщетно искала глазами императора Мануила: он один отсутствовал, и когда все было кончено, то византийцы возвратились домой, качая головами и говоря друг другу, что их любимцу грозит еще худшая судьба, чем прежде. Поэтому никто не удивился, что несчастный вторично исчез, но на этот раз со всем своим семейством. Победа, последовавший затем триумф и усиление уже без того громадной популярности Мануила возбудили снова ревность императора, и он не устоял против соблазна уничтожить своего соперника в народной любви.

Прошло много лет, императору Мануилу наследовал Иоанн Палеолог и, в свою очередь, уступил престол Константину, последнему из византийских государей.

Константин ознаменовал свое вступление на престол в 1448 году многочисленными милостями, так как он был человек добрый и справедливый. Он велел отворить двери темниц для значительного числа узников, давно находившихся в заточении. Он простил многих провинившихся против его предшественников на том основании, что они ничего не сделали дурного ему самому.

Таким образом Мануил, герой Платской битвы, во второй раз воскрес. Все эти годы он был заточен в одной из келий монастыря Святой Ирины, на острове Принкипо, и когда его вывели на свет Божий, то он оказался стариком, слепым, еле передвигавшим ноги. Его понесли на руках к Константину.

Жена и трое детей уже давно погибли, а дочь, родившуюся в темнице, позвали во дворец.

Это была молодая девушка, и все глаза обратились на нее, а отец инстинктивно почувствовал ее присутствие.

Она взяла его за руку, а на полный удивления взгляд императора отвечала гордым взором.

Придворные заметили, что, во-первых, она, по обычаю византийских женщин, не имела на лице покрывала, а во-вторых, не упала ниц перед императором, как этого требовал этикет, даже не преклонила коленей или голову. Конечно, ей это было извинительно, потому что, живя в монастыре, она не знала придворных правил.