Падение Царьграда

На краю ковра стоял человек в блестящей одежде и громко возглашал: «Велик Бог, и нет Бога, кроме Бога». В ту минуту, как это видение исчезло, что-то упало из руки лучезарного глашатая.

Очнувшись от изумления, некоторые из поселян бросились на то место, где упал этот предмет, но вернулись со смехом. «Это только мех для воды, и так как у нас есть гораздо лучшие мехи, то мы его бросили».

Но мать Хатима, слыша эти слова, качала головой. Ей было известно с молодости народное предание, что Соломон, окончив постройку иерусалимского храма, отправился в Мекку на шелковом ковре, несомом ветром, и в сопровождении неземных духов и вооруженных воинов.

Поэтому она сказала себе: «Это Соломон на пути в Мекку, и недаром бросил он мех».

Она пошла и отыскала мех, а открыв его, нашла в нем три зерна, из которых одно было красное, как рубин, другое синее, как сапфир, а третье зеленое, как изумруд. Она могла бы продать эти зерна, так как они по своей красе были достойны занять место в короне, и обогатиться, но Хатим был для нее всем на свете.

Она припрятала эти зерна для него. Взяв орех, разрезала, спрятала в его внутренности три зерна и, запечатав, повесила на шею ребенка.

– Благодарю тебя, Соломон, – сказала она, – нет Бога, кроме Бога, и я буду учить этой истине моего Хатима утром, когда птицы летят на водопой, в полдень, когда они ищут прохладной тени, и при наступлении ночи, когда они закрывают крыльями себе голову, чтобы не видеть окружающего мрака.

И с этого дня во время всей своей жизни Хатим носил на шее орех с тремя семенами. Никогда никакой амулет не имел такой силы, как этот простой предмет. Когда Хатим вырос, то оказался одаренным всеми добродетелями. Никто не был храбрее, добрее, благороднее, красноречивее, поэтичнее, а главное, правдивее и вернее Хатима. Все это доказывается многими фактами из его жизни.

Однажды голод посетил его страну. Он тогда был шейхом своего племени.

Женщины и дети погибали как мухи. Мужчины не могли ничем положить конца этому бичу Божию и должны были уныло смотреть на страдания близких им существ. Они не знали, кого обвинять, к кому обратиться с мольбой о пощаде. Наступило предсказанное время, когда имя Божие было забыто, как осенние листья прошлого года. Даже в шатре шейха не было еды – уже съели последнего верблюда, и оставалась лишь одна лошадь.