Двухсотлетняя тайна «Евгения Онегина»

Но, боже мой, какая скука

С больным сидеть и день и ночь,

Не отходя ни шагу прочь!

Какое низкое коварство

Полуживого забавлять,

Все заговорщики были первыми лицами Империи и до последнего играли роль верных слуг и сподвижников. Однако с «низким коварством», т. е. замышляя переворот, забавляли «полуживого»

Ему подушки поправлять,

Лишь при Николае Первом участники заговора стали наперебой описывать убийство, преувеличивая свои собственные «заслуги» – тут появилась и табакерка, и шарф Бенигсена и т.

 п. При жизни Пушкина эта табуированная тема ограничивалась «бескровным» удушением подушкой (так же был убит сын Петра Первого Алексей), тем более продемонстрировать труп отца новоиспеченному императору с признаками криминального насилия было бы не комильфо.

Печально подносить лекарство,

Вздыхать и думать про себя:

Когда же черт возьмет тебя!»

Не мог А. С. не пройтись по версии осведомленности Александра Первого о готовящемся заговоре против своего отца, пусть и с целью только принуждения его к отречению.

Если уж Наполеон при личной встрече с Александрой Первым позволил себе предложить помощь в поиске убийц его отца (будто они не были известны), то и наше Солнце Поэзии не смогло пройти мимо.

За шесть лет до написания этих строк в оде «Вольность» семнадцатилетний поэт описывает убийство Павла Первого, призывая царей учится на этом примере и предоставить народам вольность и покой (современенько как-то звучит).

Если предположить, что в первой строфе «ЕО» спрятана эпиграмма на Павла Первого, то весь первоначальный замысел романа есть едкая сатира на его царствующего сына.

Словно Колумб, открывший в первое плавание крошечный остров Сан-Сальвадор и не осознавшего всей грандиозности открытия Америки, так и мы, дорогой читатель, не понимаем всего первоначального замысла автора, смиренно принимаем Евгения Онегина то за П. Вяземского, а то даже за П. Чаадаева или П. Катенина (по Альфреду Баркову).

"Благословенный" Александр Первый (1777–1825)

Эта эпиграмма – ключ к пониманию мотива написания романа.

Она указывает на прототип «молодого повесы, (престоло)наследника всех своих родных (подданых)» – Александра Первого, Императора Российского. И, действительно, кому ещё мог Поэт бросить вызов – «его, а не мужа Марьи Ивановны, считая своим соперником».

Общество и офицеры царской армии были невысокого мнения о Александре Первом, окончившего пшиком и русско-турецкую войну и шведскую компанию.