Лука Модрич. Автобиография

Дом, в котором мы жили, принадлежал дорожной компании, но для меня тогда это был просто дом моих бабушки и дедушки. Мы называли его «верхний дом»… Дедушку Петра по материнской линии я, к сожалению, не знал. Он трагически погиб еще до моего рождения. Моя вторая бабушка Манда живет в Обровце.

Родители работали на трикотажной фабрике «Трио», расположенной в четырех километрах от Обровца. Там они и познакомились. Мама Радойка работала швеей, а папа Стипе был механиком, который ремонтировал фабричные машины.

Через год после маминого декретного отпуска родители отдали меня в садик в Обровце. Но это продолжалось недолго. Однажды мама, придя на работу, услышала, как коллега, которая тоже отвела ребенка в садик, рассказывала, что все дети в порядке, кроме одного мальчика, который постоянно плачет. Мама спросила ее, как был одет этот ребенок, и услышала то, о чем и сама догадывалась. Вместе с папой она решила забрать меня из сада. Родители уже и раньше задумывались об этом, не только из-за того, что я тяжело адаптировался, но и по причинам, связанным со здоровьем. Я постоянно был простужен, болел бронхитом. Мой плач со временем не утихал, а, наоборот, становился все более упрямым и жалобным, поэтому все сомнения родителей рассеялись. Тогда, конечно, я не осознавал, что делаю, но мы с родителями шутим, что я рыдал намеренно, чтобы они пожалели меня и забрали домой.

Вместо сада родители отводили меня к дедушке и бабушке в Квартирич. От нашего дома туда нужно было идти минут пятнадцать вверх в гору.

Там я оставался с удовольствием, и родителям, наконец, стало легче уходить на работу. Особенно, когда они поняли, насколько счастлив такому решению мой дедушка Лука. Ни он, ни бабушка никогда не противились этому решению. Наоборот. Отец и мама рассказывали мне, как меня обожал дедушка, в честь которого меня и назвали. Я был первым внуком после двух внучек, и папа всегда утверждал, что у дедушки ко мне была невероятная любовь. Дед Лука ни к кому не относился с такой нежностью и мягкостью, как ко мне, и это всех впечатляло. Особенно моего отца, который очень хорошо знал его характер. Когда ты маленький, ты еще не совсем понимаешь, о чем идет речь, но это особенное тепло я чувствовал в беззаботном общении, играх, разговорах, терпеливости, с которой дед делился своими знаниями, в добродушных реакциях на мои шалости или в том, как он укладывал меня спать.