Дневник. Том 2

Вот уж «табак», в волжском смысле слова, так табак[50 - То есть: дело плохо, требуется остановка; Шапорина имеет в виду волжских бурлаков, от которых распространилось это выражение.]. Под горло подперло. А все, что пишется, – стыдно читать, например: литература должна служить только Партии и государству, не имеет права быть аполитичной[51 - Шапорина имеет в виду Постановление от 14 августа, положения которого затем систематически воспроизводились в газетных статьях.]; в этом всем что-то до того затхлое, отсталое, тупое.

И неприличное.

Снят Капица отовсюду. Будто бы отказался работать над атомной бомбой[52 - В августе 1945 г. был создан под председательством Берии Специальный комитет для руководства работами по исследованию внутриатомной энергии урана – фактически создания атомной бомбы. В комитет был включен Капица. 3 октября и 25 ноября Капица дважды просил освободить его от работы в Специальном комитете в связи с конфликтом с Берией. В августе 1946 г. по распоряжению Берии Капица был снят с должности директора Института физических проблем и жил под домашним арестом на даче.

]. Зощенко рассказал Софье Васильевне Шостакович, что на днях к нему пришел заведующий того магазина, в котором он прикреплен, и принес ему большой ящик с консервами[53 - После исключения из Союза писателей Ахматова и Зощенко были лишены продуктовых карточек (возвращены в мае 1947 г.).]. Он просил его принять это и сказал, что когда бы М.М. ни понадобилось что-либо, он всегда будет счастлив ему помочь, так как большой его поклонник.

Это трогательно. Но я боюсь, как бы Софья Васильевна не разгласила это слишком широко, бедный директор магазина отправится тогда куда и Макар телят не гонял.

Симонов рассказал Юрию Александровичу, что дня через два-три после победы под Сталинградом он отправился на те поля, где полегла итальянская дивизия[54 - 2 февраля 1943 г. завершился разгром 6-й немецкой армии под Сталинградом и в самом городе.]. Легкий снег запорошил трупы убитых. Когда его поражало какое-нибудь лицо – он доставал его документы, знакомился с содержимым.

Он увидал лицо поразительной красоты, юноша лет 20 – 22. Вынул бумаги, оказалось – герцог. На его лице сидел маленький мышонок и грыз его ноздрю. Симонов сказал, что это самое страшное, что он видел за войну.

Передал мне это Вася. Он приехал 5-го под вечер. Я отворила дверь, увидала очень худого незнакомого человека и спросила: «Вы к кому?» Каково, родного сына не узнала. В тот же вечер он уехал к Никите, ночевал у него.