Обрученные Венецией

Поэтому ее брак – наиболее выгодная сделка, которую мне пришлось тщательно обдумать…

Сердце герцогини дрогнуло, – муж уже давно не упрекал ее в неспособности родить ему сына. Однако после родов младшей дочери ей и вовсе не удалось забеременеть. Поначалу герцог, будучи еще горделивым любимцем женщин в расцвете лет, всячески истязал свою жену непрестанными порицаниями. Но ближе к шестидесяти пяти годам, когда прежние силы и здоровье стали подводить Лоренцо, он все больше и больше дорожил вниманием милой супруги, ставшей ему утешением в самые трудные периоды его жизни.

– Мне понятны ваши стремления укрепить свою династию, герцог, – спокойно отвечала Патрисия. – Однако ваши колебания лишь на руку обеим дочерям. Не могу не признаться, что меня это радует – они дольше останутся в нашем доме.

Лоренцо лишь усмехнулся.

– О, Патрисия, избавь меня от сантиментов, – с недовольством промолвил он.

– Молю тебя, Лоренцо, позволь Каролине исправиться! – умоляющим голосом произнесла герцогиня, и это заставило герцога как-то с мягкостью на нее посмотреть.

– Хорошо, Патрисия, – вздохнул он, словно недовольный своей слабохарактерностью перед женой. – У нее будет время продемонстрировать свою покорность до свадьбы в Милане. Затем мне в обязательном порядке надобно устроить помолвку и ей. Полагаю, что виконт Альберти вполне сошел бы ей за мужа.

Родительское наказание в виде домашнего ареста нисколько не расстраивало Каролину: она использовала этот момент себе во благо.

Окунувшись с головой в прекраснейший роман «Фьяметта», отражающий, словно насквозь, любовь в женской душе, синьорина и не замечала времени, стремительно пролетавшего мимо ее увлеченного внимания.

«Любовь – вот что поистине должно занимать сердце женщины», – с восторгом думалось Каролине, пока чудесное издание захватывало ее трепещущую душу. «Чистота мыслей и высокая нравственность – вот что на самом деле должно беспокоить сердце дамы», – словно услышала она в ответ нравоучения своей кормилицы Паломы, занимавшейся ее воспитанием с самого рождения.

И прочти она мысли своей воспитанницы, то непременно осадила бы в ней все порхающие мечты своими приземленными фразами. Да-да, эта порой несносная мавританка просто выводила из себя занудством и скупостью на эмоции. Поэтому свои мечтания Каролина хранила в своем сердце, боясь проговориться об этом вслух.