Пятый кодекс

– Вы, наверное, о нём и не слышали, Андрей Петрович. Профессор Толубеев.

– Хм. – Хитрый огонёк зажёгся в глазах Рогова. – А ну, скажи что-нибудь…

Руслан начал бегло воспроизводить какие-то странные стихи на непонятном языке. Настя смотрела на парня как завороженная, а Андрей, не подавая виду, что удивлён, рассуждал про себя.

В том, что это был язык, а не набор звуков, сомнения не было. Рогов слишком хорошо знал лингвистику и фонетику, чтобы понимать, что эта гортанная речь принадлежит какому-то народу.

Но какому?

– Хорошо, хорошо, – прервал журналист Руслана. – А написать сможешь то, что сказал?

Это был последний тест, как казалось Андрею, самый верный. Парень виновато улыбнулся:

– Не смогу, Андрей Петрович. Дедушка говорил, что этот язык без письменности. Вернее, письменность была, но она давно утеряна. Конкистадоры постарались.

– Это да, – грустно поддержал Руслана Андрей, – столько лет истреблять индейцев… настоящий геноцид… Ладно, проехали. Загранпаспорт есть?

Настя взвизгнула и кинулась к отцу на шею.

– Я же говорила, что у меня лучший папочка на свете!

Это была маленькая победа молодёжи над старшим поколением. Андрей принял решение мгновенно. Руслан будет полезен. Он знает испанский – это хорошо, переводчика нанимать не нужно, и если действительно знает майянский (а похоже, не врёт), это вдвойне хорошо. Хитрые тамошние проводники, как правило, родом из местных племён, будут под контролем, и их тарабарщина будет переводима. Ведь на древнем языке майя многие мексиканские племена индейцев разговаривают по сей день.

А что касается внешности? Ну, так с лица воду не пить, как говорится. Профессор Изотов, великий исследователь майянских иероглифов, тоже особой внешностью не отличался…

Глава 3. Вицлипуцли – божество или проклятие?

Маленький Юра был неказист. Может, потому, что его бабушка – молдаванка, а может, из-за того, что просто внешне – чернявый, худой, угрюмый, молчаливый. Правда, если и говорил, то обязательно в точку, даже в свои неполные семь лет, и это очень не нравилось соседкам.

Сплетницы недолюбливали «младшенького Изотова» и за глаза называли его чертёнком. Юра действительно был не такой, как все мальчишки. Он всегда здоровался, ни с кем не дрался, не хитрил и не ябедничал, и что-то в его внешности было пугающее, удивительное – глубоко посаженные чёрные глаза, остро очерченные черты лица… в общем, «несвойский», а стало быть, и «неказистый».