Пятый кодекс

Что происходило у пристанища Пернатого змея, его уже не интересовало…

Извилистую змейку дороги вдоль хребта Сьерра-Мадре-де-Чьяпас смело можно было назвать горным серпантином. Европеец в костюме сафари и летних туфлях уже второй час шёл по ночной дороге. «Где этот проклятый Рольф на своём драндулете, чтоб его черти взяли?» Неприступная скала сменилась отрогом с прекрасными лесными видами, где тропическая растительность джунглей переходила в хвойные леса и заросли лимонных деревьев. Луна хорошо освещала эту часть гор.

Лето, наступающее здесь в феврале, очаровывало запахом зелени вперемешку одновременно и с морским, и горным воздухом. Однако было опасно. Можно легко нарваться на забредших сюда гватемальских сепаратистов с оружием или, зайдя в лес по зову организма, встретиться с хозяином этих лесов – ягуаром. Ни та ни другая встреча не обрадовала бы любого путешественника…

Наконец европеец услышал звук двигателя и машинально поправил рюкзачок, в котором прощупывался заветный глиняный кувшин – то, ради чего пришлось рисковать жизнью ещё каких-то два часа назад.

Из-за утёса показался маленький крытый грузовичок. «Нет, это не Рольф, – мелькнуло у следопыта. – Ну и ладно, сам доберусь». Мужчина поднял руку, сложенную в кулак с большим пальцем вверх, – знак автостопа, известный во всём мире. Через две минуты он уже ехал в кузове машины, предвкушая гостиничный номер в Паленке с душем и чистой постелью…

Но сладостные мечты были прерваны знакомым звуком из тёмного угла фургона:

– У-у-у-у-а-а-а-а! У-у-у-а-а-а! А-а-а-ап!

И из темноты выступил маленький человек – мужчина лет шестидесяти, одетый в потёртую накидку из ягуара и в тонкую набедренную повязку, засаленную, словно её держали над коптильней.

Его появление было настолько неожиданным, что европеец раскрыл от изумления рот. Малыш-туземец снял с шеи какой-то мешочек, развязал его, едва держась на ногах от дорожной тряски, насыпал из него коричневого порошка на ладонь и дунул… Порошок вспыхнул огнём и заискрился, опадая на дощатый пол фургона.

Глаза европейца заволокла пелена, тело будто налилось свинцом, и не было сил пошевелиться. Мужчина упал навзничь, его руки свело судорогой, а из груди вырвался сдавленный стон…

Он открыл глаза и сквозь пелену увидел голову крокодила… Рука по инерции хотела нащупать нож, но не было ни ножа, ни ремня, за которым этот нож мог помещаться, ни одежды. Европеец лежал на каменном возвышении абсолютно голый, со связанными руками и ногами.