Большой круг

Ничего не ответив, Уоллес закрыл лицо руками.

– Уоллес?

– Я должен тебя кое о чем попросить. – Из-под ладоней голос прозвучал глухо. – Мне нужно, чтобы ты сказал Мэриен, когда она вернется. Я не могу.

– Что сказал?

– Я потерял машину.

– Как это потерял? Где?

– Проиграл. Поставил ее сегодня ночью.

Джейми не сдержался.

– Почему? – крикнул он. – Почему ты поставил именно ее?

Уоллес сел, сбросил ноги на пол. Руки повисли между колен.

– Я выигрывал. Ну, то есть сначала проигрывал.

Потом ему показалось, что колесо фортуны повернулось, как ветер вращает флюгер.

На сете он сорвал небольшой куш. Потом опять выиграл, уже больше, и еще раз, на флеше. Кроме Лены и Фреда из Спокана, за столом сидел рыжеволосый незнакомец в шикарном пальто с меховым воротником. Он достал бутылку канадского виски («Настоящее пойло», – сказал Уоллес) и разлил всем. Уоллеса охватила какая-то легкость.

– Было маловероятно, что я выиграю в следующий раз, но я знал, что выиграю. И выиграл. Я знал, мне надо пару раз проиграть для приличия и убраться подобру-поздорову, но я не проигрывал, даже когда старался.

Фишки, летающие по столу, прибивались к нему, как вольные птахи.

– А потом этот незнакомец спрашивает, не дядя ли я той девчонки, что развозит бухло Стэнли. Я говорю, не понимаю, мол, о чем ты. А он спрашивает: ты ведь Уоллес Грейвз, правда? Он знал имя Мэриен. – Уоллес помолчал. – Он меня взбесил. Я вспомнил Мэриен, вспомнил, как в вашем детстве переживал, только чтобы вы в конце концов вернулись домой, не потеряв по дороге руки-ноги, но теперь, оказывается, я должен переживать из-за ее репутации.

Мне надо было уйти. Я знал, что удача кончилась.

Но он остался и проиграл. И проигрывал, и проигрывал. Злобно, мрачно, целеустремленно. Проиграл все фишки, что-то в долг под расписку, а потом и серый «Кадиллак». Его заполучил рыжеволосый незнакомец в пальто с меховым воротником. Старый автомобиль – кроме дома, последние крохи, оставшиеся после Великой светлой полосы 1913 года, – ездил только благодаря неустанному уходу Мэриен, и, возможно, именно поэтому Уоллес позволил себе его поставить: отомстить, поскольку потеря автомобиля станет для нее особенно болезненной.

Невезение, по убеждению Уоллеса, лишь разновидность уныния, источником которого служит внутренняя энергия, а значит, Мэриен – то, как Лена напомнила ему о ней, неприятные слова незнакомца – стала причиной его настроения, а следственно, и полосы невезения.

– Денег на другую нет.