Большой круг

 – Баркли смотрел прямо на нее. – Я думал, может, ты решила помочь дяде с долгами, которых у него много и становится все больше. Но я ни разу не слышал, чтобы ты пыталась кому-нибудь заплатить. Тогда я подумал, может, ты любишь риск. Иначе зачем позволила девочкам Долли вырядить тебя? Любишь маскироваться. Шлюхой, мальчиком.

– Не маскироваться. Так удобно.

Маккуин коротко, снисходительно улыбнулся.

– Или, подумал я, ты копишь на то, чтобы удрать. Но ты купила автомобиль и никуда не уехала. И я заключил, автомобиль не то.

Ты хочешь купить что-то другое. А потом обратил внимание, как ты ходишь на аэродром. Осторожно навел справки и выяснил, да, ты ошивалась там и упрашивала пилотов научить тебя летать. Все время после полета Линдберга, два года. Но учить тебя никто не хочет.

Она не ожидала от Баркли такой методичности в разгадывании ее самого заветного желания и не предполагала, что при достаточном терпении и упорстве его можно выкопать.

– Наверное, обидно, – очень мягко продолжил Маккуин, – для человека, больше всего на свете мечтающего стать пилотом.

Она испугалась. То не была давешняя нервозность или дрожь, как в речке с Калебом, не обычная тревожность, а неподотчетный ужас, какое-то глубинное сопротивление тому, что вскипало между ними.

– Я не хочу быть пилотом, – уперлась она. – Просто мне втемяшилось на какое-то время. Я думала, занятно научиться летать.

– Я бы хотел, чтобы ты доверяла мне, Мэриен.

– Бутлегеру, с которым познакомилась в борделе?

Она хотела пошутить, сострить, но просчиталась.

Лицо Баркли закрылось.

– Я владелец ранчо, – тихо сказал он. – Не стоит об этом забывать.

Над их головами пролетела и исчезла между деревьями сова. Баркли, нахмурившись, проследил за ней.

От произошедшей в нем перемены Мэриен стало неловко. Захотелось вернуть его расположение.

– Мне надоела школа и хотелось заработать немного денег, – пожала она плечами. – Уоллес никогда не хотел своих детей, но взял нас, потому что у него доброе сердце. Больше никого не было.

Я хотела отблагодарить его, вот и все. Помочь выбраться.

– Но чего ты хочешь для себя? Помимо «помочь выбраться»?

– Не знаю. Ничего. Как все.

Он наклонился к ней:

– Я не верю ни одному твоему слову.

Она остро ощущала его мужскую силу, дыхание, уверенность, с какой черные туфли уперлись в землю, запах, запомнившийся ей еще у Долли: какое-то масло для волос или одеколон, горький, терпкий. Задумалась, сколько ему лет, и не могла определить.