Большой Умахан. Дошамилевская эпоха Дагестана

Эй, язычник злословный, хоть и обозвал ты меня… но, так и быть, неси сюда свой кувшин…

– Что-о?! – возмутился Зар. – Вот этот прекрасный серебряный кубок, с красивейшими на свете узорами, ты называешь кувшином? Да знаешь ли ты, гимринец неучтивый, что своим неразумным словом ты обидел не только меня, но и бывшего его владельца, чья бедная душа с горечью взирает сейчас с небес Грузии…

– А ты, пьяница задиристый, не обидел владельца этого кубка, отобрав его у него? – подбоченился виночерпий, выпрямляясь на телеге.

– Вот, ослиная голова! – сокрушаясь вскричал Зар. – Как я мог его обидеть, если я сначала зарубил его и лишь затем забрал себе эту милую посудину?

– Ха-ха-ха!..

Зар опять вырвал у толпы одобрительный смех.

– Ладно, наливай ему вино, – расступились хунзахцы, подпуская язычника к бочке.

Зар наполнил свой объемистый кубок хмельным соком и мстительно заявил дожидающимся своей очереди:

– Вы орете, как шайтаны басурманские! Вы же все-таки аварцы, демон вас задери своими когтями!

– Ах ты поганец! Пошел вон!.

– Какой наглец!

– А что вы хотели, он же язычник!..

– Пошел, пошел! – кто-то толкнул его в спину. – А не то отберем кубок и к судьям потащим на шариат!

Чармиль Зар, не будучи дураком, быстро отошел от телеги с вином, сделал несколько больших глотков и снова кольнул толпу:

– Во, видали этих мусульман! Глядите, вино хлещут хуже кафиров позорных! Ха-ха-ха! Сладкое, да? Аллаха своего подзабыли, пока оно льется даром в ваши грязные животы!

– Хал чакаяв[18 - Хвалебное восклицание (авар.

– Кто-о? Этот многобожник? Да гореть ему в аду! А нас, мусульман, Аллах в конце концов пожалеет и направит в рай, к прекрасным гуриям…

– …Гуриям, у которых вместо волос – змеи, вместо глаз – горящие угли, а изо рта чадит мертвечиной…

– Заткнись, язычник, или я сейчас пожалуюсь на тебя нукерам!

– А что я такого сказал? – пожал плечами Зар, выпятив нижнюю губу, и ретировался.

– Да чтоб ты охрип на целый год и на два потерял дар речи!.. – крикнули ему вдогонку.

Люди смеялись, спорили, пили вино и ели мясо, отрезая его от вертящихся на костре бараньих и бычьих туш. И когда заиграли зурначи и барабанщики, споры сами собой прекратились. Народ начинал петь и плясать искрометную лезгинку.