Ночь длинных ножей. Борьба за власть партийных элит Третьего рейха. 1932-1934

Андре Франсуа-Понсе вспоминает, что голос Гитлера звучал резче, чем обычно, а слова сыпались, словно удары. Выступление с речью для Адольфа Гитлера всегда было актом насилия.

Он появился перед «самым представительным форумом нации», как он заявил в самом начале своей речи, «чтобы объяснить нашему народу события, память о которых, как я надеюсь, навсегда останется в нашей истории, а сама эта трагедия станет хорошим уроком для всех нас».

В Тиргартене, позади деревьев, окружающих Кениг-плац, стоят люди, слушающие речь Гитлера по репродуктору.

«Мой рассказ будет искренним и простым, – продолжает Гитлер, – я опущу лишь некоторые подробности, поскольку этого требуют интересы рейха и чувства приличия».

Берлинцы, слушавшие выступление Гитлера в ту пятницу 13 июля 1934 года, уже кое-что знали. Омерзительные сцены, о которых писал итальянский дипломат Алоизи, были вкратце описаны в некоторых газетах. Там утверждалось, что расстрелы были частично актом очищения нации – очищения кровью и смертью.

«Дело было не только в намерениях Рема, – продолжает рявкать Гитлер, – но и в его отношении к партии, от которой он все больше и больше отдалялся.

Все те принципы, на которых основывается наше величие, стали для него пустым звуком. Поведение начальника штаба и некоторых других лидеров СА стало совершенно нетерпимым с точки зрения национал-социализма. И дело было даже не в том, что он и его друзья нарушали все правила приличия, но скорее в том, что разложение зашло слишком далеко и захватило уже даже самые далекие элементы».

Итак, капитан Рем, с которым Гитлер был на «ты», считая его самым старым и самым преданным своим другом, превратился в пугало, в «гнойник на теле нации», который требовалось удалить. Голос канцлера звучит все резче и резче. «Бунтовщиков судят по особым законам… – кричит он, – я велел расстрелять лидеров мятежа! Я приказал прижигать гнойник, порожденный внешним и внутренним ядом, до тех пор, пока не задымится живая плоть. Я также приказал расстреливать на месте всех тех, кто попытается оказать сопротивление при аресте».

«Расстрелять… пока не задымится живая плоть… расстреливать на месте». Слова Гитлера, словно пушечные выстрелы, характеризовали ту жестокость, которая сопровождала события той ночи, менее двух недель назад. «Операция завершилась ночью в воскресенье 1 июля, – добавляет канцлер, – и в стране восстановилась нормальная жизнь».

Вцепившись руками в кафедру, Гитлер продолжает говорить об очищении нации.