Аркадий Хренов. Прорываясь к Победе

Когда командование предложило ему поступить в Военно-инженерную академию, причем в виду его исключительных знаний – с зачислением туда без экзаменов, он категорически отказался, справедливо считая, что любую техническую и специальную дисциплину он знает не хуже выпускника академии. И это не из хвастовства! Аркадий Фёдорович справедливо считал, что для пользы дела будет гораздо выгоднее, если академический курс пройдёт менее подготовленный инженер-командир. Однако такая строптивость в армии не поощрялась, эта черта характера не раз ещё выйдет Хренову боком, мешая продвижению по службе и лишая генерала заслуженных наград.

Родился Аркадий Фёдорович в Очёре в семье заводского мастерового, столяра-краснодеревщика Фёдора Васильевича Хренова в 1900 году. Ровесник века – так он себя сам называл и под таким же названием задумывал свою вторую книгу, рассказывающую о бурных событиях XX столетия. Красноармеец прославленной блюхеровской дивизии в Гражданскую, главный разрушитель неприступной «линии Маннергейма» в белофинскую, начальник инженерных войск ряда фронтов в Великую Отечественную.

Ему, поверьте, было, что поведать потомкам.

Военная судьба носила его гораздо более дальними маршрутами, чем киношного товарища Сухова – от берегов Амура до снегов Карелии. Жизнь сводила его с самыми известными людьми: Блюхером и Дыбенко, Тухачевским и Фабрициусом, Жуковым и Толбухиным, Петровым и Шапошниковым, Ворошиловым и Тимошенко. Семён Михайлович Буденный с присущей маршалу грубоватой лаской вне строя звал его Хреныч.

Его ценили «главный диверсант СССР» полковник Илья Старинов и писатель-разведчик Герой Советского Союза Владимир Карпов. Комкор Николай Петин и генерал Дмитрий Карбышев – признанные гении фортификации – считали Хренова своим преемником. Аркадий Фёдорович дружил с маршалом Кириллом Афанасьевичем Мерецковым и генералом армии Иваном Ефимовичем Петровым. Поэт Константин Симонов использовал некоторые черты характера нашего земляка для создания образа одного из героев трилогии «Живые и мёртвые».

О встречах с Хреновым на фронте помнил Леонид Ильич Брежнев, несмотря на то, что, как утверждают злые языки, под конец жизни о многом начал забывать. Ну и, наконец, Аркадия Фёдоровича уважал сам Сталин. Порой непредсказуемый в своём гневе, вождь прощал Хренову вольнодумские выходки, ценя в нём как профессионала своего дела, так и бесстрашного, преданного Отчизне коммуниста, на которого можно положиться в трудную минуту.