Три мушкетера. Миледи

Что это за история?

Матильда на мгновение замирает. Она не рассчитывает отвечать напрямую на этот вопрос, который в высшей степени ее смущает.

– Ты не можешь здесь оставаться, – напоминает она своему брату. – Ты в монастыре.

Атмосфера накаляется. Матильда хорошо знает, что Арамис не позволит выпроводить себя так легко. Скандал – последнее, что ей сейчас нужно.

Вдруг слышится еще один мужской голос. Голос солдата, которого она ценит почти так же, как Арамиса, хотя знакома с ним не очень хорошо. Это весельчак Портос, и его смех словно окутывает их.

Она называет его по имени. Он смотрит на нее потрясенный:

– Матильда! Как ты изменилась! – восклицает он, лучезарно улыбаясь.

Вряд ли можно представить более разительный контраст между его добродушием и глухой яростью Арамиса.

Воздух немного теряет накал. Она так счастлива снова видеть Портоса. Он хочет обнять ее, но Арамис прерывает их трогательную встречу, грозно покашливая:

– Мне кажется, что мы разговаривали, – говорит он резко.

Портос поворачивается к другу, поднимая руки: он не собирается вмешиваться в семейные дела.

– Я понял, – отступает он.

Он отходит и завязывает разговор с двумя монашками, которые беседуют в отдалении.

– Приветствую вас, сестры, – обращается он к ним радушно. – Кто?нибудь из вас предложит мне гостеприимство?

В крайнем смущении монашки опускают головы. Отвечать на вопросы мужчины в божьем заведении немыслимо. Их молчание не портит настроения Портоса. Он отвечает сам себе:

– Ладно.

Пойду поищу христианского милосердия на одной из ваших кроватей… Эта подходит? Да? Ну и отлично…

И он уходит. Матильда оказывается один на один со своим братом, с его обвинениями… и с ошибкой, которую она хотела бы забыть. Чтобы избежать любопытных ушей, он увлекает ее в часовню.

– Пойдем! – распаляется он. – Матильда д’Эрблей не будет одна растить ребенка, поверь мне.

Когда они оказываются совсем одни, он задает ей вопрос, который не терпелось задать с самого приезда:

– Кто отец твоего ребенка?

Матильда смотрит в сторону, хлопая ресницами.

Ей ничего не приходит в голову, кроме как сказать:

– Я забыла.

Но Арамиса не обманешь:

– Не хочешь признаваться? Очень хорошо.

Он кладет руку на живот сестры. Матильда пытается отстраниться, но поздно. Он уже оценивает ситуацию, подсчитывает, собирает факты.

– Я думаю… три месяца. Так? Значит, июнь. Ты находилась в имении, матушка мне сказала.