Орин. Продолжение романа «Тёмное Пламя»

Он был огромным медведем, вставшим на задние лапы, и громким рёвом, оповещавшим всех, что явился истинный хозяин водопада. Рёв возымел действие, в кустарник метнулась тень лисы. Орин опустился на четыре лапы и несколько мгновений любовался горами воды, рушащимися в заводь. Потом стал у самой воды, зорко глядя в бушующую пену.

Первого крупного хариуса выпрыгнувшего из рушащейся водяной горы он поймал минут через пять, мгновенно откусил ему голову, а затем, не торопясь, с аппетитом съел. Второго пришлось ждать куда дольше.

Зато третьего он подцепил когтями буквально через минуту, как расправился со вторым. Когда он, довольно урча, откусывал от добычи очередной крупный кусок, пришло чувство опасности.

Орин привык доверять ему. Он знал, что уязвим. На угодья может покуситься другой медведь, может напасть смилодон, непредсказуемо поведение шерстистых носорогов, не говоря о людях и уркхах. Воздух не доносил враждебных запахов, значит точно не носорог, этот не подкрадывается с подветренной стороны, а сломя голову мчится на любого, кто вызвал гнев, даже на мамонта.

Грохот водопада заглушал шумы, что и делало нападение благоприятным. Орин напрягся и чуть повернул голову навстречу ветру. Он успел уловить в кустах пятнистую тень раньше, чем саблезубая кошка оглушительно зарычав, кинулась на него.

Орин ударил лапой гибкое тело ещё в прыжке. Удар пришёлся прямо по морде, с оскалёнными громадными клыками, когти провели по ней кровавые борозды, и сорвали клок шкуры с верхней челюсти.

От мощного удара полуоглушённая кошка рухнула. Мгновения, которое смилодон пытался встать, ему оказалось достаточно. Он погрузил когти в гибкое извивающееся тело, прижав к земле, а затем вонзил зубы громадной кошке в горло. Смилодон рванулся в последний раз, и забился в конвульсиях.

Встав на задние лапы, он огласил окрестности торжествующим победным рёвом.

В бреду Орин потерял чувство времени, но почему-то твёрдо запомнил, что именно после видения пошёл на поправку.

В приютившем их племени никто не верил, что ребёнок выживет. Никто кроме матери и веда, в уборе из перьев чёрного лебедя. Его так же звали Чёрный Лебедь, это имя по традиции наследовал вед рода, поскольку Чёрный Лебедь назывался и приютивший их род. Маму вед поставил на ноги за пару дней отварами из трав и колдовством. Дальше мама день и ночь не отходила от сына. На третью неделю лихорадка начал спадать, он начал узнавать маму.