Тёмное Пламя

Реинкарнация была научно доказана ещё в ходе Второй Великой Революции. Эти же исследования интроспективным методом позволили перейти к куда более углублённому познанию сложнейшей структуры пространственно—временного континуума, чем позволял физико—математический блок наук и аналитический метод. Академия Горя и Радости доказала – картины регрессии не всегда память о прежних жизнях, медитация даёт несравнимо больше информации. Малиналь, по сути, отдавшая Мексику Кортесу, реальная историческая личность, в которую только что воплотилась Эдна, не могла быть её инкарнацией.

Слишком отличались характеры.

«Вот инкарнацией Сандры она быть могла, – подумала Эдна, – они удивительно похожи. Но важно другое. Впервые в опыте регрессии человек «вспомнил» существо «по ту сторону смерти» – богиню». Тлацолтеотль могла быть галлюцинацией Малиналь, но очень странной, необъяснимой. Слишком серьёзны её сбывшиеся пророчества, и особенно важным, чувствовала Эдна, оказалось несбывшееся пророчество об ацтеках, завоевавших Землю и понёсших в космос чудовищный обычай человеческих жертв и ритуального людоедства.

Она подошла к клавиатуре и описала регрессию.

Эдна всегда снимала мнемограмму медитаций, но сейчас не имела такой возможности. Мнемографы, устройства для записи мыслей и образов, возникающих в сознании, – сложные и не слишком распространённые приборы, не говоря уже об этической составляющей такой работы.

Она только что вышла из ванны, как раздался звонок коммуникатора.

Мидори Ока, её помощник и бессменный спутник в экспедициях, без обиняков заявила: «Я сейчас приду» и отключилась.

– Что случилось? – спросила Мидори через мгновение, переступив порог номера. – Я почувствовала неладное…

Бурное развитие Третьей сигнальной системы сделало такие вещи обычными. К тому же Мидори и Эдна обладали серьёзными врождёнными способностями.

Эдна коротко описала предчувствие и видение.

– Тебе нужно немедренно связаться с Рамом, – сказала Мидори.

Каждый житель Земли Ноосферной эры владел всеобщим языком не хуже, чем родным, но в минуты сильного волнения у Мидори прорывался акцент.

– Вправе ли я беспокоить президента Академии Горя и Радости? – с сомнением спросила Эдна. – Есть только неясное ощущение, и никаких фактов.

Мидори прищурила тёмные узкие глаза – московское утро было необычно солнечным.

– Вправе, – хрипло сказала она, – предчувствие тебя не обмануло. Вот документ.