Творить по-русски. Пять жизней Александра Лапина

Сам же совхоз разместился в бывшей помещичьей усадьбе – очень похожей на ту, что описана в «Тихом Доне», который Александр Лапин считает одним из величайших романов русской литературы.

Здесь будущий писатель и родился. Жили они в бараке на 20–30 семей. И маленького Сашу сначала вместо люльки держали в цинковом корыте – бабы в таких стирали белье. Из-за тесноты его задвигали под кровать. Только спустя много лет, когда дети разъехались, родители купили небольшой собственный домишко.

Мать работала на ферме.

И вскоре стала знатной дояркой – вся в медалях. За трудовые подвиги ее даже два раза отправляли на ВДНХ. Из Москвы она привезла приемник «Балтика» и золотые часы, которые потом отдала сыну – чтобы, когда настанет такой момент, подарил любимой женщине.

От коровы в их хозяйстве надаивали больше 5000 литров молока в год. Это и сегодня завидный результат. А тогда его добивались без применения специальных аппаратов. 25 буренок Марии требовалось подоить два раза в день. Начались проблемы с руками – повылазили шишки.

Тогда она перешла на телятник. И снова оказалась в передовичках.

Помогала ей вся семья. Там же сын Александр вышел, как он говорит, на трудовой подвиг. И провел за тяжелым физическим трудом – на ферме и дома – всю молодость.

Зарплата у его матери была сдельной – зависела от привеса телят. Выходило рублей 70–80 в месяц. А у отца – 60. И она гордилась, что зарабатывает больше.

Кстати, в Янтарном за труд хотя бы платили – в отличие от Нагутской: в тамошнем колхозе долгое время продолжали работать за трудодни.

И не сразу за них стали регулярно выдавать сельскую валюту – зерно. Наоборот, колхозники сдавали натуральный налог: яйца, масло… И местные казаки, чтобы заработать, выращивали клубнику на продажу.

Как бы то ни было, за деньги покупали в основном только одежду. В остальном жили за счет домашнего подсобного хозяйства. Все было свое. Выкопали осенью картошку – перебрали, засыпали в погреб. Закололи с наступлением холодов поросенка – наделали колбасы и прочих заготовок.

Из молока от собственной коровы взбивали масло: отец сам смастерил для этого маслобойку. Был и сепаратор, с помощью которого получали прочие молочные продукты.

Что-то из этого можно было продать в райцентре. То же масло отец возил на рынок в Прохладную. А однажды взял сотню яиц – и подозрительно быстро вернулся с деньгами. Оказывается, приценился к «конкурентам» и просто сбросил пару копеек.