Творить по-русски. Пять жизней Александра Лапина

Поджарит потом свою добычу, чтоб пахла – и угощает. Или закинет в Гнилушку раколовку – наловит ведро раков: все радуются.

Кстати, вкуса пива подростки из Янтарного не знали. Если что и «употребляли» во время своих походов, то это было либо домашнее вино, либо бражка, которую Мария Лапина называла коньячком. Но конечно, сильно не увлекались.

В целом же, крепли телесно и духовно. Вели «светскую» жизнь. Сами себя стригли под «Битлз». Правда, в школе волосы надо было подобрать так, чтобы тот же директор ничего лишнего не заметил: один раз кого-то слишком беспечного он даже собственноручно остриг.

Родители к увлечениям сына относились спокойно. Друзьям собираться у него не запрещали: видимо, понимали, что ребята подобрались не совсем обычные. Вообще, оказались в этом смысле людьми современными. Сравнивая их, например, с семьей друга, чей отец постоянно пьянствовал в совхозе, а мать все время выбивалась из сил, чтобы прокормить четверых детей, Лапин считал себя вполне благополучным. Даже зажиточным.

И чувствовал он себя в этой компании вполне гармонично.

Вскоре появились в ней и девушки. Тоже не похожие на обычных юных селянок. Стали завязываться не просто дружеские отношения. Александр писал им стихи. Старался. Экспериментировал с поэтическими формами. Как-то даже сочинил анаграмму, где первые буквы строк сложились в «Галя, я люблю тебя».

Их адресат – Галина Шаталова, сестра его друга Владимира. Сама она так вспоминает те дни:

– Первые чувства, первая любовь… Потом как-то все не прошло совсем, а перешло в какую-то другую фазу.

Самые светлые воспоминания у меня остались. Я всегда чувствовала, что он где-то рядом, всегда какая-то поддержка. Все мысли были о той юности. Он был с характером. Увлечен литературой, очень образован в этом отношении. У них сложилась своя группа мальчиков, они дружили – среди них и мой брат. Мы были светлыми детьми, верили только в хорошее. Он писал мне много стихов, была у нас переписка. Но потом, к сожалению… Я встретила другого человека, полюбила. Но первая любовь остается на всю жизнь.

Об этой первой (и во многом роковой) любви еще предстоит рассказать. А пока послушаем одноклассников юного Александра, приехавших в родную станицу на встречу выпускников через 50 лет после окончания школы.

– В школе Санька был человек непростой, неоднозначный. Но начитанный, больше нас знал. В том числе – запрещенные по тем временам книжки, – вспоминает Станислав Подколодный. – Всегда читали мы по ролям.