Творить по-русски. Пять жизней Александра Лапина

А если мужики вдруг начинали обсуждать вопросы государственного устройства, то тут Лапин-старший, конечно, был в центре внимания.

Так и прожил он свои без малого 80 лет. По дому работал до самого конца. Причем когда бросил шоферить, как-то даже воспрял, ожил. Видимо, бензовоз его угнетал. А умер хорошей смертью. Сначала потихоньку впал в детство. Потом однажды лег спать и не проснулся.

…Задумываясь сегодня об отце, Александр Лапин находит какие-то его черты и в собственном характере. Но любовью к свободе и нежеланием терпеть чужой произвол он обязан не только ему:

– С одной стороны у меня в роду северные охотники, не знавшие крепостного права.

С другой – необузданные казаки, вольные люди. Ни у тех, ни у других не было раболепства. Привычки заглядывать в рот вождям. Сегодня даже ученые говорят: работа на помещика могла зафиксироваться на генетическом уровне. А мои предки рабами никогда не были.

И здесь, конечно, пора рассказать историю его матери.

Глава 2

Мать

Мария Трофимовна Кравченко родилась в 1922 году в той же станице Нагутской, где они и встретились с Алексеем Лапиным.

В семье кубанских казаков, чьими предками были выходцы из Запорожской Сечи. Сама Екатерина II в свое время переселила их в этот благодатный край. От славных запорожцев и пошел род Кравченко.

Дома у Марии висели фотографии дедов: бравые усатые станичники в компании своих жен важно опирались на сабли. На память от кого-то из них осталась простая медная нагрудная иконка. Лик Христа, который Александр Лапин бережет и поныне.

Когда его будущие родители только познакомились, отец плохо понимал мать: говорила она на суржике. Но завести крепкую семью это не помешало.

«Зачем учиться? Паси гусей!»

Мария иногда рассказывала детям о казачьем быте. В 1930-е, когда началась коллективизация, они были середняками. Держали три пары быков. Имели лошадей. Но работали сами, без батраков: семья была большая. А после того как всех решили согнать в колхозы, на Кубани, как и на Украине, разразился жесточайший голод.

Народ начал вымирать со страшной силой. Доходило до того, что пропадали дети. Кто-то из местных даже рассказывал, как заглянул однажды к соседу, а у того на плите – кастрюля, из которой торчит маленькая ступня. Случаи людоедства были не единичными.

Подрубила коллективизация и семью Кравченко. Когда у деда Трофима отняли быков и отвели на общий холодный двор, где они ревели от голода и жажды, ему стало их жалко. И он поругался со скотником.