Мешочек

Естественно, всё это тебя не радует, и каждый день ты потихоньку зачерпываешь из заветного мешочка. В какой-то день достаточно совсем немного, а когда и большой пригоршни мало. А в мешочке убывает, как бы ты его ни берёг, как бы ни трясся над ним. Убывает. И настанет день, когда мешочек опустеет. И случится это, судя по всему, сильно раньше, чем ты соберёшься в следующий отпуск. Это и дураку понятно.

Поэтому то, чем ты занимаешься после отпуска – это пытаешься на как можно долгое время растянуть содержимое своего волшебного мешочка.

Растягиваешь, не добираешь. И боишься. Боишься, того дня, когда ты увидишь в зеркале себя прежнего – доотпускного. Бледного, усталого и злого. Не хочется этого человека видеть вовсе. Ни тебе, ни окружающим.

И вот мой мешочек – он ещё не опустел, нет. Но уже как-то заметно похудел. И я уже боюсь брать оттуда слишком много. Потому что много кто мне уже сказал: «После отпуска ты вернулся таким замечательным!» Да мне тоже нравится, друзья. Но ресурс этот, увы, не так велик, как хотелось бы.

Надо экономить. И не впускать в себя то, чего впускать не следует. Хотя бы пока это возможно.

Дверь в детство

Ездил за город в гости к родным – помогать с огородом. Ну, знаете, полоть вишню, рыхлить редиску, подвязывать укроп, вот это вот всё. Тяпки, грабли, рок-н-ролл. Дышал воздухом, ругался с собаками, ел с куста.

И вот что обнаружил. Если зайти в заросли малины и присесть на корточки, то получается моё детство. У моей покойной бабушки была бескрайняя малиновая плантация, куда мы всей семьёй ездили собирать урожай.

Помню, зайдёшь – везде огромные колючие кусты, ягодки розовые висят, букашки ползают. Вокруг слышатся родные голоса, но никого не видно. А ты маленький-маленький, меньше малиновых кустов. Жутковато.

Как-то так в пять лет я и представлял себе новый неизведанный мир. Джунгли не джунгли, но колючий малинник, где можно сладко поесть, но предварительно оцарапаться неплохо. А когда-то мы в таком малиннике лазили на Западной Украине (здесь не про страну, так что «на»).

Так вот, там и мишка ревел где-то неподалеку, и осы меня покусали неплохо. Или пчелы, я не помню уже. Больно было, короче. Но сладко. Закарпатская малина особенная.

А ещё у бабушки на лавочке в огороде валялась чья-то шкура, которой я жутко боялся. Но это уже про другое. Малиновая каторга – наша семейная легенда, которой нас пугали ещё долго после того, как малиновая плантация отошла другим людям. А малину я до сих пор люблю. С молоком.