К западу от Востока. К востоку от Запада. Книга первая

Дорога между непрезентабельными досчатыми сёлами, грязными огородами, вечно дымящимися торфяниками была бы не очень живописной, если бы не известковый уступ, известный, как Ладожский глинт – древний берег плескавшегося тут когда-то (по-геологически, на очень давно) морского водоёма. Обнажившиеся в результате окаменелые слои ещё более древнего силурийско-девонского моря вынесли на солнечную поверхность своих заизвесткованных обитателей, царствовавших на Земле 400 миллионов лет назад.

Зная места, тут за полчаса можно насобирать неплохую коллекцию окаменелых трилобитов, эндоцератов, бактритов и прочих палеонтологических персонажей.

Если подъезжать к Старой Ладоге со стороны Новой Ладоги, с севера, по левому берегу Волхова, то следует непременно остановиться у знаменитых «сопок», островерхих курганов, цепочкой раскинувшихся на самом берегу при въезде в село. Именно взобравшись по крутому травянистому склону на верх насыпи одной из языческих могил, можно испытать то, что пережило великое множество людей, наблюдавших в разное время открывающийся отсюда вид.

Вид, который не оставит равнодушным даже и «негра преклонных годов», не говоря о том, в жилах кого течёт хоть какая-то часть русской крови. Именно отсюда восторгался увиденным Николай Рерих.

Если к этому прибавить, что «бугор» Рериха, который так одурительно пахнет травой под ногами, не что иное, как могила знаменитого Вещего Олега (грозного врага Царьграда и мстителя неразумным хазарам), то ощущение, которое может овладеть каждым сюда взошедшим, может сравниться с величайшим потрясением.

Говорю авторитетно.

А при чём тут князь Олег?

Вернёмся к нашим варягам. У Рюрика не было взрослых детей. Ему наследовал Олег. Как ближайший родственник. Олег княжил на Руси 33 года – с 879-го по 912-й. Именно с его именем связано начало Киевского периода, активное «собирание» славянских племён и знаменитый поход на Константинополь, закончившийся договором с императорами и прибитыми на ворота византийцев щитами.

Кончина «любимца волхвов» благодаря Пушкину известна широким массам куда лучше, чем его жизнь. Фатально предопределённая «смерть от коня» затмила собой даже значение этого нетривиального князя в судьбе единой Руси. По одной из летописей, смерть произошла в Киеве, а по другой – тут, в Ладоге, на берегу Волхова.