Чародей Великого царя. Цикл «Прорвавшийся сквозь время»

Первое, что я узнал, так это то, что нахожусь в усадьбе князя Василия Васильевича Ромодановского.

Фамилия меня насторожила. Потому как еще со школы, из романа про Петра I, я помнил, что Ромодановский был главой Тайного указа и особым человеколюбем не отличался. Конкретно – под его руководством людей пытали, выбивая из них всякие сведения.

– А царь кто? – спросил аккуратно, чтобы не выдать своего вопиющего невежества.

– Дык известно. Иван Васильевич.

Ух ты. Тоже имечко знаменитое. И тоже товарищ был своеобразный.

С резкой сменой настроений, когда попасть под горячую руку означало долгую и мучительную смерть.

Впрочем, еще со времен Ивана Калиты, на российском престоле почти регулярно чередовались Иваны Васильевичи и Василии Ивановичи. Практика такая была: венчаясь на царство, будущий царь-государь менял имя, данное родителями, на официальное. И выбор был невелик: либо Василий, от византийского «Базилевс», то есть правитель, либо Иоханаан (Иван, Хан), что означало… тоже правитель.

Поэтому требовалось уточнить. И я спросил:

– А год сейчас какой?

– Шесть тысяч девятьсот восемьдесят седьмой, – бодро ответил мальчишка.

Вот здорово. Вот прям все сразу стало ясно.

А мог бы догадаться, что раз на престоле сейчас не Романовы, а Рюриковичи, то отсчет лет ведется не от Рождества Христова, а от Сотворения мира. Это ж только Петр I введет новый отсчет дат и объявит, что в России наступил 1700 год. Причем перенесет смену лет с 1 сентября на 1 января, как то положено в Европах.

Так что предыдущий 1699-й год (вот хоть убейте, не знаю, каким он числился в прежнем летоисчислении) продлится всего четыре месяца.

Отпустив мальчика, я прилег на предоставленную койку и прикрыл глаза.

Разные мысли кружились в голове, но в основном я испытывал злую досаду. Ведь сколько всякого помню, а в главном определиться не способен. А ведь от этого, вполне возможно, будет зависеть моя жизнь.

* * *

Наутро меня опять препроводили в кухню, где дали позавтракать.

На этот раз каша была ячневая. С молоком.

А вот помыться и переодеться не предложили. Видимо посчитали, что ходить в рваной мешковине – мой имидж. Что ж поделать, звание чародея обязывает.

Осторожно ступая самодельными лаптями из рогожи, я, следом за сопровождающим, побрел в палаты, где обитал хозяин дома. Князь! Большой человек по нынешним временам. К самому царю вхож!

Вошел.

Что же, обстановка соответствовала. Как говорится: «Бохато».