Панацея стратегическая

– Ээ – разочарованно произнес Кузьма, разглядывая пустую бутылку на свет – А где коньяк?

– Все выжрали – поразился Леха, неестественно ровно держась двумя руками за спинку стула – Было восемь бутылок!

– Кто бежит за клинским?

Вопрос – не бежать, даже не подымался.

– Я – помахал я по школьному рукой. Для чувства равновесия это движение оказалось фатальным. Оно мне изменило и я оказался на полу.

Впрочем, махать я не перестал.

– Не – сказал Кузьма – ты не дойдешь!

– Это утверждение меня обидело до глубины души.

– Кто, Я??? Да я в больнице на костылях быстрее за водкой бегал, чем ходячие! А тут на своих кривых!

Сделав над собой усилие, я оказался на четвереньках. Сделав чудовищное усилие, я оказался на ногах, почему то держась за Лехин ремень.

– Ага – Кузьма долго рассматривал нас двоих и спросил – Вы что, так паровозиком и поедете? Без рельсов? Алексей повернул ко мне голову – У тебя рельсы есть?

– На балконе надо посмотреть!

– Ищи!

Это было последнее, что я помнил.

Очнулся утром. Вокруг меня чирикали воробьи. Перекрывая воробьиный гвалт, громко каркнула ворона. Оторвав голову, осмотрелся.

Слава богу, не в больнице! С трудом поднявшись, выглянул в открытое окно балкона во двор. Свозь ветки тополя, начавшего обрастать листвой видно было плохо, но то, что весь двор, от края до края заполнен народом, я разглядел. Радуга струилась перламутровыми переливами.

И непрерывно вспыхивала и гасла. Очередь, закрученная левой спиралью, непрерывно двигалась.

Прошедших в радугу, оттаскивали в сторону, они, как и мы, впадали в легкий ступор. Возле мусорных контейнеров высилась гора инвалидных колясок и костылей. Рядом невысокая кучка стеклышек. Присмотревшись, определил – очки! Сколько же их накидали! Леха кстати, свои тоже выкинул. Не, что твориться, ё – маё!!!

Никогда не думал, что у нас столько инвалидов! Да тут их не одна тысяча! Офанареть, воронкой кверху! Повернулся, резкое движение вызвало веселый стук молотков в висках.

Начинается стадия похмелья. Печально. А где кореша? Кузьму я обнаружил в ванне. Свернувшись калачиком, он безмятежно дрыхнул. Правда, калачик из него, как из носорога хомячок. Как только втиснуться умудрился? В руке почему то намертво зажат кусок хозяйственного мыла, да так, что раздавленное мыло вылезло между пальцев.

С великим трудом вернул его к жизни. Кузьма сел, сморщился и схватился обеими руками за голову, приклеив к виску мыло.