Тень Робеспьера

Луи вошел, стараясь остаться незамеченным. Пистолета у него не было, он лежал в ящике стола. В который раз Луи обвинил себя в беспечности – ему казалось, что на него-то никто не обращает внимания, в отличие от ярких революционеров и ораторов.

– Входи, каналья! – раздался голос Эжена.

Не поверив своим ушам, Луи вбежал в комнату, где сидел Эжен:

– Здравствуй, Эжен! Неужели ты решил…

– Пока ничего не решил! – отрезал Эжен в привычной грубой манере. – Садись, позволь поговорить с тобой.

– Что с тобой, брат? Что с твоими глазами? Ты плакал.

 – В последнюю фразу Луи вложил всю искренность и понимание собачьей жизни Эжена.

– Брось! Садись.

– Нет, нет, – продолжал Луи, – ты печалишься, страдаешь. Эжен, ты должен оставить принца Конде и идти ко мне.

– О святая Мария! – стукнул кулаком по столу старший брат. – Ты прекратишь играть трагедию Шекспира?

– Да, да, конечно, – согласился с замечанием Луи и сел перед ним.

Луи решил действовать аккуратно и ласково по отношению к брату. Младший пристально всматривался в лицо старшего – осунувшееся, бледное, раздраженное, с уставшими глазами в глубоких глазницах.

Эжен сдержал эмоции и приступил к главному разговору:

– Я пришел к тебе за помощью…

«Всем нужна помощь именно от меня», – разозлился Луи, ощущая груз ответственности.

– …королева терпит лишения, – продолжал Эжен, – нам необходимо спасти ее.

– Думаешь, мои полномочия помогут вам сделать свое дело?

– Ты отказываешься?

– Да.

– Подумай, Луи, якобинцы отрубят ей голову и заставят маленького Людовика танцевать вместе с ними!

– Пощади меня от этого пафоса и жути! Сколько можно от вас разной чепухи услышать!

– Чепухи?! А как же Марсово поле[11 - Подразумевается расстрел демонстрации в июле 1791 года.

], штурм Тюильри? Ты забыл, как священников резали в сентябре? Тебе мало крови? Тебе мало, что я чуть не лишился жизни? Сколько раз я попадал в руки твоих негодяев?

– Меня это мало волнует, я дал тебе шанс оставить прошлое и идти со мной…

– Куда, идиот? – закричал Эжен и ударил по столу.

– Успокойся, молю бога! Я делаю все, чтобы помочь ей, мне также жалко сына покойного короля.

– Вот именно! Не Луи Капета, как твердят эти полоумные якобинцы, а короля! Мой брат, ты хранишь память об их величии и разве не хочешь вернуть все назад и спасти Францию от людей, которые сами не знают, чего хотят, и посылают неопытных ополченцев против солдат империи?

Искры гнева разожгли внутри Эжена его сущность.