Моисей, кто ты?

Что стоило тебе подраться там, в её теплой утробе, за то, чтобы выйти? Зачем обвинять меня в том, в чём я не могу быть повинен? Судьбы людей в руках Атона, но не моих. Пусть я и Верховный Жрец его, но человек, а посему…

Раздавленный сознанием потери, Тутмос-Мозе застыл над жрецом. Слёзы стояли в его глазах, и он с трудом удерживался от рыдания.

– Я стал говорить с тобой, Джехутимесу, потому, что полагал тебя взрослым. Так будь же им, сын мой. Разве не учили тебя тому, что судьба твоя вовсе не твоя судьба на деле, а то, что выбрано для тебя Иным.

Разве знаешь ты, что хорош был бы твой выбор, а не Его? Я полагал, что уж этому мы тебя научили…

Мозе тоже полагал, что это так; только уж слишком многое дали и отняли, вот прямо сейчас, а не тогда, много лет назад. Какие-то сомнения жили всё это время в нём. Одно дело сомнения, другое дело знание. Точное знание оказалось совершенно неподъёмным для него. А ведь было время подготовиться.

– Присядь, ты мешаешь течению моих мыслей, – сказал жрец.

 – Не люблю я этого. Когда делают вид, что совсем ни о чем не догадываются, ничего не знали. Ты не был вне семьи. Ты был рядом с отцом, и ты знал о своем сходстве с его наследником. То, что это сходство старались стереть, ты тоже видел, мог догадываться. И не в разных мастерах, бривших вам голову, не в одежде главное. Тебя воспитали сильным, крепким, ты рос на воле. Оттого мышцы твои налились, и рядом с наследником ты выглядел вдвое большим. Но черты лица, но телосложение? и даже общий недостаток, из-за которого вам так трудно говорить… И после этого ты делаешь вид, что не догадывался ни о чем!

– Я думал о том, что была тайная встреча фараона с женщиной высокого рода, но это был предел мечтаний. Чаще думал о том, что одна из замужних сестер его… поддалась телесному стремлению… хотели сокрыть и оказали милость мне. Милость! Я думал, что это была милость! Ты не видишь разницу, жрец, между отнятием права и подачей милостыни?

Мери-Ра молчал ещё некоторое время, всё не мог собраться, даже после того, как Мозе, устав ждать ответа, сел.

– Со временем твоего рождения тоже сложилось как-то трудно. Ещё не закатилась звезда той, что звали Нефер-Неферу-Атон Нефертити, но было и это далеко не за горами. Умерла Макетатон [12]. Великое то было горе для семьи фараоновой. Женщина, что рожала девочек, была любима твоим отцом. Но тут она сломалась.