Взорвать Манхэттен

В душе же Абу всецело соглашался с мыслями учителя, а потому, наверное, был непритворно искренен, однако холодный разум говорил ему иное: за сакральностью провозглашенной цели стоит устремление к деньгам и к власти тех, кто вербует его в свое воинство, должное послужить всего лишь расходным материалом в будущих битвах. И вновь перед его глазами возникала картинка из детства: два снисходительных шейха, возвышающиеся над распластанной на бетоне толпой простаков… Знакомство же с наставником было в первую очередь важно для него как часть наработанного материала для дальнейшего торга с разведкой чужеземцев.

Через одного из американских предпринимателей, кто жил в Дубае и, как было Абу известно, сотрудничал с ЦРУ, он вышел с предложением своего контакта с резидентурой. Скрываться на промыслах становилось опасно: его сослуживцы наверняка рыскали в поисках беглеца по всем Эмиратам, а кажущаяся людская скученность в городских оазисах среди бескрайних пустынь, медленно, но верно сортировалась профессионалами неумолимого сыска, кому надлежало поставить в судьбе предателя финальную точку.

Удручало и положение Мариам, сидевшей взаперти в маленькой квартирке на окраине города.

Наконец американцы назначили ему долгожданную встречу.

В безлюдном районе возле пляжа Абу сел в машину, судя по номеру, взятую в аренду у местной компании, застав за рулем человека лет сорока с усталым и хмурым лицом. Принужденно улыбнувшись, человек представился ему как Хантер и тронул автомобиль с места.

Некоторое время они колесили по городу, – американец явно и тщательно проверялся, хотя и болтал, не умолкая, на всяческие отвлеченные темы.

В итоге они оказались в номере дешевого отеля, где обитали в основном мелкие пришлые торговцы из России и Восточной Европы, занимавшиеся закупками здешнего грошового ширпотреба для своих лавчонок.

Номер был пропитан табачным дымом, палас на полу затерт до дыр, а узкие кровати кособоки и продавлены. Из соседних номеров, сквозь хлипкие стены из гипсокартона, доносился игривый женский смех и звяканье бутылок: вечером чужестранцы не отказывали себе в привычном времяпрепровождении.

Уселись за низеньким журнальным столом, заляпанным белесыми кольцами следов от мокрых стаканов и горячих кружек.

– Должен предупредить, – кисло и заученно произнес американец, – что основой нашего разговора должна быть правдивость и искренность, иначе… – Он задумчиво поиграл бровями. – Иначе я не могу гарантировать конфиденциальности наших отношений.