Конвейер

Начиная с 10 ноября 1998 года и вплоть до выпуска я, Серега Горбатых и Денис Гоненыч постоянно участвовали в алколекциях капитана Радько. Я только сейчас отчетливо понимаю, что он был истинным представителем настоящих офицеров той поры – немногословный, скромный, сильный и добрый, всегда подтянут и готов действовать. После того, как фактически разогнали РУБОПы и СОБРы, он еще долгие годы не мог найти себя на профессиональном поприще.

– Не спишь, боец? – спросил Витя.

– Никак нет, тащ капитан! – отрапортовал я, вытянувшись по стойке смирно.

– Молоток! Я думал, спит наряд! А вы ничего, держитесь! – как обычно спокойно сказал он и скрылся за дверью кабинета.

Через десять минут он вернулся и поставил передо мной на тумбочку дневального стакан горячего чая и положил три конфеты «РотФронт».

– Нормально все будет! Не переживай! – подбодрил Витя и удалился теперь уже до самого подъема.

А я и не переживал особо, до тех пор, пока не получил команду дежурного – вычистить все писсуары и о?чки после убытия личного состава на занятия.

А восемьдесят человек личного состава на пять писсуаров и столько же чаш Генуя – это, я вам доложу, тот еще свинарник. Но приказ есть приказ, и я их чистил. О! Я чистил их с особым усердием, как будто от этого зависела судьба рода человеческого. Не знаю, откуда это возникло во мне, я прежде был брезгливым парнем, но все-таки с советским дворовым детством и воспитанием. Отпидорив санузел до блестящего состояния, я получил благодарность от Пэйна, которому как нельзя кстати приспичило посетить «музей моей трудовой славы» по малой нужде, и назначение командиром второго отделения второго взвода. Это был мой последний наряд на службу в качестве дневального.

Одиночество и власть

Самая большая ценность для курсанта – это не отпуск или суточное увольнение и даже не досрочная сдача сессии. Самая большая ценность – это побыть с самим собой наедине и не во время сна. Неважно, что ты делаешь, – составляешь витраж для окон столовой, которая никогда не построится, или просто куришь в курилке, главное – побыть одному; такую роскошь курсант мог позволить себе крайне редко.

Постоянно вокруг тебя одни и те же персонажи. Порой казалось, что ты участник бесконечного представления какого-то цирка жертв Компрачикоса.

Как даже самая мелкопоместная власть меняет человека? Казалось бы, ответ очевиден: портит она человека, портит, как ни крути.