Булат Окуджава: «…От бабушки Елизаветы к прабабушке Элисабет»

Через год вновь затеплилась надежда. Дело в том, что 9 декабря сняли с работы народного комиссара внутренних дел Н. И. Ежова. В газетах, правда, писали, что «тов. Ежов Н. И. освобождён, согласно его просьбе, от обязанностей наркома внутренних дел с оставлением его народным комиссаром водного транспорта», но всем было понятно, что его именно сняли и что недолго ему оставаться народным комиссаром водного транспорта. Придёт новый нарком и начнёт, как это у нас принято, разоблачать ошибки и преступления старого, а значит, могут пересмотреть многие дела.

Тут ещё выяснилось, что преемником Ежова назначили старого знакомого. Лаврентий сделал головокружительную карьеру – из Тбилиси его перевели в Москву, теперь он стал наркомом внутренних дел всего Советского Союза. Ашхен обрадовалась: теперь уж он, наверное, раздобрится, забудет старые обиды. Ведь от него теперь зависит судьба любого человека в стране, – неужели он не проявит великодушия? Да и кому, как не Лаврентию, знать, что Шалва никакой не шпион и не троцкист.

Долго она добивалась встречи с ним – теперь Лаврентий стал совсем недоступным, – но всё-таки добилась. Обстоятельства этой встречи нам неведомы, поэтому предоставим слово её сыну, которому она рассказывала об этом:

Он усадил её в мягкое кресло. Сам уселся напротив. Она ещё подумала, что хорошо бы без пошлых шуточек, но он и не думал шутить. «Вайме, вайме, – сказал он тихо, – что натворил этот мерзавец!..» – «Ну, хорошо, что это выяснилось, – сказала она строго, – ты ведь не можешь сомневаться, что Шалико…» – «Как ты похудела! – воскликнул он.

 – Вайме, вайме!..» – Потом сказал очень по-деловому: «Ашхен, дорогая, навалилось столько всего… оказывается, такой завал всяких преступлений! Так трудно это всё освоить, исправить… – внезапно повысил голос, – но мы разберёмся, клянусь мамой! Не я буду, если не разберёмся!.. – и схватил её за руку. – А Шалико я займусь завтра же, ты слышишь?..»

Ашхен, счастливая, с Лубянки летела домой как на крыльях… По пути забежала поделиться радостью с лучшей подругой Изой.

Заговорились, размечтались, и домой она попала совсем поздно. Мария Вартановна тоже охала и всплёскивала руками: «Какая радость! Какая радость!»

Кстати, то, что она и в Москве ходила на приём к только что назначенному главным всесоюзным чекистом Берия, подтверждается не только романом «Упразднённый театр».