Шаман

Усевшись за письменный стол, он положил рублёвую купюру соглядатая на чистый лист белой бумаги и рядом расположил свой английский дактилоскопический набор из служебного портфеля. Пододвинув поближе керосиновую лампу, открытую на самый яркий огонь, он склонился над листком денежного знака.

Со слов швейцара, соглядатай вытащил его из пачки других купюр. Это было очень важное сведение, потому что вытащить таким образом купюру, не оставив на ней яркого отпечатка большого пальца правой руки, было невозможно.

Для последующей идентификации соглядатая Петру требовалось этот отпечаток выявить.

Когда несколькими лёгкими движениями магнитной кисточки он смахнул с купюры чёрный магнитный порошок, и на ней проступил отчётливый след большого пальца правой руки, его сердце бешено застучало, а правое бедро пронзил знакомый болезненный спазм. Этот отпечаток пальца ему был очень хорошо знаком. Спутать его он не мог даже с тысячью других. Посреди рисунка из извивающихся папиллярных линий располагался отпечаток характерного треугольного шрама, а под ним ещё два тонких шрама поменьше – визитная карточка матёрого бандита, убийцы купца с Московского шоссе, делом которого он последние две недели занимался.

Склонившись над купюрой, Пётр, обхватив руками голову, крепко задумался.

На фоне всех событий, произошедших минувшим днём, логично было предположить, что за ним установил наблюдение филёр охранного отделения, посланный заговорщиками по «Делу Нойда».

То есть где-то возле Мурино он совершил ошибку и всё-таки попал в поле зрения тайного агента охранки, оперативно присутствующего в селе. Так он рассуждал совсем недавно, поднимаясь по ступеням лестницы. Заговорщики, узнав о его возобновившемся интересе к убийству в Степановке, безусловно забеспокоились и дали команду установить за ним наблюдение – с целью понять характер его последующих намерений. Соглядатай (сидящий прямо сейчас в карете под окнами его квартиры) у двери в дом его не убил; более того, он посчитал для себя безопасным засветиться перед швейцаром. То есть оснований считать, что в карете сидит не бандит-убийца, а филёр охранки, просто желающий понаблюдать за своевольным сыщиком, у него было предостаточно.

Но сейчас дело приобрело совсем другой оборот. Вместо филёра в карете сидел разбойник, вооружённый двумя револьверами, входящий в петербуржскую банду, занимающуюся грабежами зажиточных горожан.