Шаман

Окинув прощальным взглядом свою квартиру – прекрасное жилище, долгое время согревавшее его своим уютом и покоем, – он взялся правой рукой за рукоять размещённого на животе револьвера, под нарочно не застёгнутыми пальто с пиджаком, и решительно вышел на лестничную площадку. Закрыв дверь, он спустился вниз.

Швейцар не скучал – встретил его с переполошенным лицом.

– Пётр Васильевич, вы слышали, что ночью здесь творилось?! – воскликнул он, вскакивая со стула.

Пётр прошагал к столу и немо уставился на швейцара ожидающим взглядом.

– Стреляли по всей улице! Много стреляли! Как вы ничего не услышали?! Уснули, что ли?!

– Кто стрелял? – откашливая комок в горле, спросил Пётр.

– Полицейские в пять утра понаехали тремя экипажами! Человек двадцать было! Бандита того арестовали!

– Который за мной следил?

– Ну а какого ещё?! Вы что, всё проспали?!

– А что это за две кареты у крыльца стоят?

– Полицейские из уголовного сыска, вас сказали ждут!

Отпустив рукоять револьвера, Пётр застегнул пиджак и запахнул пальто.

Собравшись разлетевшимися по разным уголкам разума мыслями, он положил на стол свои ключи.

– Я уезжаю, надолго, до сентября, присмотрите пожалуйста за квартирой. Никого в неё не впускайте, вещи не трогайте, главное, чтоб там вода из труб нигде не потекла.

– Да как я могу что-то из вашего тронуть?

Пётр коротким повелительным жестом руки пресёк всплеск неуместной обиды швейцара, положил поверх ключей червонец и быстро вышел на улицу.

Первым делом быстро осмотрелся.

Обстановка на канале была вроде бы обычной – тихой и спокойной. Справа и слева около трёх десятков прохожих, нечем не взволнованных, кареты бандита след простыл, а рядом стоят два экипажа с сытыми бодрыми лошадьми. На козлах в гражданской одежде сидели знакомые надзиратели из летучего отряда. Они молча и терпеливо на него смотрели.

Дверца первой ближайшей кареты распахнулась, и на мостовую лихо спрыгнул Елагин – негласный командир сыскной группы задержания.

Он был одет в тёмно-зелёную шинель, подпоясанную ремнём с кобурой, фуражку, брюки и крепкие ботинки. Вид он, учитывая скуластое волевое лицо и широту в плечах, производил грозный, устрашающий. Прав был швейцар: при виде такого полицейского незазорно было и в штаны помочиться. Елагин быстро осмотрелся по сторонам, повелительным жестом руки приказал сыщикам со второй кареты не высовываться и, шагнув к Петру, внимательно его осмотрел каким-то необычным взглядом.