Шаман

– Почему я должен поднимать весь сыск на уши, чтобы найти одного сорванца? Почему никто не знает, где ты находишься?

– Работаю по убийству на Московском шоссе… – начал было Пётр, но Филиппов его оправдания сразу пресёк:

– Я не спрашиваю, по какому делу ты работаешь, я спрашиваю, где ты был и почему ни одна душа не знает, где тебя искать?

– Мой напарник мог вам сообщить…

– Напарник? А мы и его найти не смогли. Он со вчерашнего полудня где-то шатается.

Филиппов вновь посмотрел на Кошко и обратился уже к нему:

– Смотрите, Аркадий Францевич, что молодые сотрудники вытворяют! Только я им дал глоток свободы, так они враз распустились! Никого найти не можем! Так ведь их прибьют в подворотне, а мы узнаем об этом только из газет! Это не сыск, а какой-то цирк-шапито!

Филиппов вновь строго посмотрел на Петра.

– Что по делу?

– Продолжаем наблюдение за квартирой разбойника. Пока он около неё не появлялся.

– Почему отказываетесь от помощи филёров?

– Потому что брать разбойника сразу не планируем, хотим за ним понаблюдать.

При этом учитываем, что может потребоваться немедленное оперативное вмешательство. Работаем сами, филёров считаем лишними. У нас остаётся вероятность, что через разбойника сможем выйти на банду…

– Почему без усов? – перебил Петра Филиппов. – Полицейский без усов имеет вид разгильдяя. Ты хочешь, чтобы надо мной смеялся весь город?

– Никак нет, Ваше высокоблагородие. Но усы считаю лишними. Сыщика с усами за версту видать, а нашему делу требуется неприметность…

– Это ты сейчас в мундир вырядился, чтобы совсем неприметным стать?

Пётр побледнел и уже не знал, что сказать.

Филиппов внимательно осмотрел его сюртук, смахнул с его бархатных петлиц пылинки, поправил медаль.

– Пальто с фуражкой на вешалку, портфель под вешалку, сам в кресло, – тихо скомандовал он, указывая глазами на одно из двух пустующих возле Кошко кресел. – Быстро!

Пётр избавился, наконец, от всего этого и, пройдя к креслу, присел на его краешек, не смея в присутствии таких людей откидываться на спинку вольно.

Кошко положил свой котелок на подоконник и подался вперёд, к Петру. Улыбка с его губ сошла. Он принялся внимательно его рассматривать. Филиппов приоткрыл дверь кабинета, скомандовал принести три чашки чая, после чего неторопливо прошёл к третьему пустующему креслу и грузно опустился в него.

Возникла напряжённая пауза.