Шаман

Сюда они приходили ежедневно, со всего Петербурга, просить начальника сыска о какой-либо помощи, часто по самым простым вопросам, вполне способным решаться на полицейских участках сыщиками. Филиппов обычно принимал всех, уделяя своё внимание каждому. Его рабочий день, соответственно, был перегружен, и спускался глубоким вечером в свою казённую квартиру он смертельно уставшим.

Квартира Филиппова располагалась здесь же, на первом этаже здания сыска. Никто из сыщиков в неё, естественно, никогда не допускался, поэтому как она выглядит изнутри, Пётр не имел ни малейшего представления.

Наверняка она была большой, даже огромной, с несколькими светлыми комнатами. В ней вместе с Филипповым проживала его небольшая семья: жена, сын с дочерью. Одна или две комнаты были заняты прислугой.

Филиппов по нынешним временам ежемесячно получал огромное жалованье: со всеми надбавками и премиями оно составляло пятьсот рублей. От некоторых сыщиков Пётр слышал, что около тысячи рублей в месяц (размер жалованья держался в тайне).

В любом случае он его с верхом отрабатывал, потому что на личные дела, какие-то бытовые отвлечения у него совершенно не оставалось свободного времени. Короткий сон на первом этаже, тяжёлая служба на втором, – вот тот режим, в котором он существовал.

Пётр даже не был уверен, что в таком жёстком режиме сам лично сможет протянуть больше месяца.

Парадная дверь распахнулась, и на крыльцо вышел Кошко. Он был одет в чёрное тёплое пальто с меховым воротником, на голове новенький симпатичный котелок – тот самый, который он крутил в руках в кабинете Филиппова.

В левой руке он держал большой лакированный портфель. Вид он производил в совокупности очень важный. Толпа, ранее галдящая, при его появлении поутихла. Люди смотрели на него с интересом. Некоторые узнали в нём прежнего помощника Филиппова.

Не обращая внимания на всё это восприятие, Кошко шагнул к Петру. Недалеко, саженях в двадцати пяти, на другой стороне улицы, он тоже увидел семью северных инородцев.

Видимо, с Нойдом он прежде сталкивался – ещё при службе в Петербурге, в суде или в тюрьме, – потому что сразу его опознал.

– Знаешь, кто это такой? – спросил он у Петра.

– Пока ещё только догадываюсь.

– Тот самый колдун из Степановки. Наверняка благодарить пришёл. Ты его с женой от верной каторги спас, из кандалов вытащил, а детей их – от сиротства неминуемого.

Пётр в предположении Кошко засомневался.